- Да, он. Вот она. - дедуля подбирает со стойки монету и протягивает мужчине.
Мужчина крутить в руках монету.
- Интересные надписи! Это же на каком языке написано? И не припоминаю, чтобы в коллекции была такая монета. Нужно будет свериться.
Что-то в моей монете его не устроило. Он уточнил у дедули:
- Георгич, уверен, что это золото? Задержанный не похож на бандюгана?
- Обижаете, Павел Сергеевич! Я золото без всяких приборов вижу. Это золото хорошего качества.
Тот, кого дедуля назвал Павлом Сергеевичем, ещё немного повертел в руках монету и убрал в карман. И тут я понял, что эти трое, скорее всего, следят за порядком. Что-то похожее на наших стражей порядка. У двоих, которые держат меня одежда одинаковая, явно униформа. А вот Павел Сергеевич был в рубашке, в брюках и пиджаке. И по тому, что тут всем задает тон он, то он главный.
- Фамилия, имя, отчество, гражданин? - спросил он.
Я не понял, к кому сейчас обратились. Кто из нас Граждан?
Один из этих в маске? Странное имя, на мой взгляд.
- Я тебя спрашиваю! Или ты оглох?
Вперил свой взгляд в меня.
- Я не Гражданин, я лорд Вильгельм Оршанский.
- Иностранец что ли? - присвистнул Павел Степанович.
Затем лицо его недовольно сморщилось, как от зубной боли.
- Только иностранцев нам не хватало. - зло выплюнул он. -Замучаешься с ними бумажки оформлять. И обязательно нужно их посольство уведомить о задержании. Иначе будет международный скандал! Задолбали эти западные правозащитники со своими правами человека. Видишь ли, у преступников тоже есть права!
Павел Сергеевич просто кипел от негодования. И нелюбовь ко мне у него увеличивалось в геометрической прогрессии с каждой секундой.
- Вот спросите, что этому лорду в своём замке не сиделось? - недобро кинул взгляд на мою сторону. - Нет, потянуло на авантюру! Или у них там на западе лорды так обеднели, что кражами коллекционных монет решили заняться? И почему у нас? Занялись бы у себя в Европе, там же больше богатых бюргеров и коллекционеров!
Излив накопившуюся злость, Павел Сергеевич снова обратился к дедуле.
- Георгич, ты уверен, что это точно коллекционная монета, а не обычная монета, которую любят выпускать банки к знаменательным датам? Кто там знает, что там у них на западе выпускают. - с надеждой в голосе переспросил он.
Его посыл был, чтобы тот уже отказался от своих слов, но не на того напали. Дедуля выдал:
- Точно коллекционная. Я таких ни разу не видел на своём долгом веку. Через меня много всего проходило, а такого не было. Очень редкая и, скорее всего, древняя монета. Сейчас каждый банк на монетах год пишет. А тут ничего такого нет. Есть только печать и номинал.
Павел Сергеевич готов был завыть от злости. Видимо представил, как он будет свои бумажки заполнять.
А я тем временем легким пасом руки переместил монету из кармана Павла Сергеевича к себе, к остальным монетам.
Из всего сказанного я пришёл к выводу, что меня обвиняют в воровстве той монеты, который я показал дедуле. Откуда такие выводы? Почему он решил, что монета не может быть моей? Дедуля сам же сказал, ни разу не видел! Откуда ему их и увидеть-то? Если бы я не облажался со своей Искрой, то он никогда бы их и не увидел!
- Грузите его! - буркнул в мою сторону Павел Сергеевич.
Что-то я заслушался. Хотел сначала выяснить, что к чему. Сейчас самое время вступить в диалог.
- За что, Павел Сергеевич? Я же ничего не сделал! Лишь хотел продать то, что мне принадлежит.
При этом сделал честный пречестный вид. Но промолчал, что у него больше ничего нет в кармане. В жизни он не докажет, что монета когда-либо существовала.
- Ты мне зубы не заговаривай! Ишь какой шустрый нашелся, хотя иностранец! Вот что вы там делали, чего не делали в отделе и выясним!
Договориться, похоже, не получиться. Монеты предлагать даже не буду. Такое даже у нас чревато последствиями. Здесь, полагаю, тоже самое. Исчезнуть прямо сейчас я не могу. Придется ехать с ними, а там что -нибудь придумаю.
Меня довольно невежливо затолкали в машину. На окнах у него были решетки. И я был разделён от передней части машины, туда выглядывало только небольшое окошко, тоже в решетку. Двое в маске сели рядом со мной.
А вот Павел Сергеевич с нами не сел. У него была своя машина. Мне бы хотелось сидеть впереди и смотреть, как машина едет. Тут ничего не увидишь.
Когда меня резко дернуло назад, я почувствовал, что машина двинулась с места. Такой же эффект в экипаже, если не ожидаешь, что он резво тронется с места. Похоже, тут действуют те же законы естествознания. Но машина однозначно движется быстрее. Я ловил свои ощущения и сравнивал их с ездой в экипаже. Но машину не подбрасывало на ухабах. Дороги здесь более ровные. Я это заметил ещё, когда шёл в ломбард.