- Просто прими факт, что у тебя за спиной не только я, но и папа, для которого Ася – как и для всех нас – подарок неба, иногда отпускай ситуацию, все будет хорошо.
Он без слов просто положил голову мне на плечо, рукой поймав мою руку, стащил ее к себе на коленку и тихо попросил:
- Ника, я действительно очень благодарен тебе, и то, что ты папу запрягла со всей этой темной историей – я тоже – ценю. Но… не кастрируй меня, пожалуйста, скрывая расходы. У меня индивидуальные условия контракта, хорошая зарплата и есть сбережения, и я не жмот, просто покупать жилье в этом городе не считаю нужным, да и «рабочая» квартира мне нравится. А ты хочешь поменять?
Я повертела головой, чтобы поймать его взгляд:
- Могу я попросить тебя не загоняться? Серьезно, я не золотая молодежь, немного транжирю по настроению, но ничего криминального и вообще-то сама тоже зарабатываю, но папа – он заботится, и нет смысла его обижать отказами. Давай просто жить, а?
Глава 12
/ Влад
Она ловит мой взгляд и своим тихим голосом сбивает меня с мысли. Где эта граница доверия и принципов, чтобы я мог разделять хорошо и плохо? Конечно, рядом с Никой я привыкаю и растворяюсь в настоящем, но я не рыбка Дори, чтобы забыть то время, когда был один на один со всем миром, а в детской у меня беззвучно плакала дочка, и я не знал, когда все это закончится. И закончится ли. А теперь все настолько хорошо, что мне хочется сейчас же развернуть эту прекрасную попку на своих коленях и дать Нике хорошего ремня, без шуток, за не слишком хорошо прикрытую попытку прогнуть меня на чужое финансирование. И это еще не все цветочки. Она же не может всерьез верить, что я позволю ей одной обеспечивать Асю? Баловать – можно, радовать – нужно, но – дом у моря? Судя по мимолетным фото это не хижина на окраине, а полноценный коттедж. В котором, разумеется, можно поместить цыганский табор, если она так легко говорит о том, что «нужно приготовить комнаты для бабушки с дедушкой». Один бассейн чего стоит по квадратуре, а там еще и место под несколько машин, это же все ценообразующие факторы. И у Ники сейчас такой взгляд, который я без допинга читаю как попытку увести меня от разговора.
- Давай просто жить, а?
Ну, дорогая, словами великого – просто жить уже не получится. Кстати, в точку.
- Ника, ты можешь сказать, сколько стоила наша поездка «к любимым родственникам»?
Она недоуменно выгибает брови и, чуть помедля, рассуждает вслух:
- Если очень сильно захотеть – можно рассчитать что угодно, но я прям совсем не хочу.
Она перестает улыбаться, прикусывая губу, но, если сдать один раз – с ней уже невозможно будет договориться, я чувствую.
- Слышала такую песню – «правда станет твоей попутчицей в достижении невозможного»?
Она медленно кивает. Хорошо.
- Так сколько стоит наша поездка, Ника?
Она садится, слегка ведя плечами и восстанавливая правильную осанку. Потом привычным жестом кладет подбородок на руку, убирает, вздыхает, вертит головой, разминая шею, размеренно и слегка задумчиво. Чуть не повелся, честное слово, как она в то же мгновение собралась, заулыбалась, шкодливо посмотрела на спящую Асю и повернувшись ко мне в полный контакт, сложив при этом руки в замок, совсем другим тоном выдала:
- А почему ты спрашиваешь?
Кто здесь у кого берет интервью? Я в этом фильме главный актер, в конце-то концов.
- Ника, хватит пытаться меня развести без наживки, я задал вопрос.
- А слабо заказать наживку по вкусу, чтобы у меня получилось тебя … развести?
Она играет бровями и очень даже безобидно-провокационно покусывает губки, что мысли стремятся наутек, оставляя самые пошлые и фантастические. Но топ список возглавляет желание отшлепать.
- Ника, ты что забыла, что у меня есть дочь? Это сейчас она разбалована тобой и ни в чем не знает отказа, а ее будни трехлетки прошли под знаком – не получится с улыбкой, возьму упрямством. Как полагаешь, что я думаю о твоем театре одного актера?
Ника слегка смущенно отводит взгляд. Но только чтобы наклониться ко мне близко, недвусмысленно потереться грудью, обдать горячим дыханием шею и втянуть мочку уха, рисуя на ней языком. Кровь кипела и темнело в глазах от того, как хотелось оказаться внутри нее. И не забыть хорошенечко отшлепать. Я бы совместил. И в самое ухо я слышу, как ее голос разливается сладким ядом: