- хочу… тебя… полностью…
Злодейка. Я перехватываю ее руку, которую та тянет к моей груди, и едва сдерживая себя от смешанных эмоций – весело ей объясняю:
- Дорогая моя чародейка, план был хорош, но если сейчас же не успокоишься, я до конца полета буду ласкать твою грудь, и мы оба знаем, что это означает.
Собственные дразнилки возбудили ее не меньше моего, и она медленно моргала, заставляя себя фокусировать взгляд, но в итоге забила и, перестав играть с огнем, уселась в кресле, положила на меня голову и тихо сказала:
- Давай договоримся уже, что каждый полет у нас совместный.
Я повернул голову, чтобы поймать ее взгляд, но почувствовал кожей, как она расслабилась, засыпая. Поцеловал в носик, вдохнул родной запах, от которого сердце растопляла нежность, и накинул плед.
Вот теперь можно было относительно спокойно подумать. Ее отца – зовут иначе, это очевидно по отчеству. В каком именно контексте сейчас не вспомню, но она как-то сказала, что из многодетной семьи. Тройняшки-племянницы у нее, опять же. И как при этом она так легко говорит – единственный папа, единственная внучка. И это не выглядит как травма, а как будто обычная жизненная ситуация – папина дочка – отца-одиночки. Ага, как моя до встречи с Никой.
Другой вопрос – как она тратит деньги. Я примерно представляю в какую сумму заходит сейчас наш бизнес-класс, и стараюсь не дергаться, вспоминая, что вообще-то мои документы никто особенно не разглядывал, и свидетельство о рождении Аси вообще никто не спрашивал. Может ли это быть какой-то фишкой программы лояльности? В любом случае, осенняя поездка – за мой счет полностью, пусть только пикнет – отшлепаю при всех. По поводу Владивостока в августе – надо еще срастить расписание, потом поговорим.
И что-то еще. Что-то было, я еще мысленно отмечал, что надо… да, вспомнил. Надо перевести вещи Ники. В Асиной детской у нее полупустая и без того маленькая полка. А где же все, что ей нужно для жизни? В этот полет мы даже не сдавали багаж – мой рюкзак, Асин, Асин чемоданчик и чемоданчик Ники. И все было не то в этой цепочке. Во-первых, я знал, что чемодан Ники полупустой, даже с учетом Асиной «косметички». У Ники была сумочка. С документами и телефонами. Она умудрялась, конечно, там иметь зарядки на все свои гаджеты, аптечку и нитки с иголкой. А еще – ручку и блокнот. Про остальное содержимое я не мог сказать точно, но эта маленькая сумочка весила как питон после сытного обеда – и была практически не подъемной. Я попытался вспомнить сколько раз я видел Нику в новых вещих и слегка растерялся - кажется, у нее было едва ли пять разных «луков», которые она регулярно комбинировала. Ничего брендового я не мог вспомнить. Обувь тоже обычная, куртки и плащи – тоже спокойные. Это было странно. Кажется, я придумал как наказать ее за фокусы с «уже оплаченными папой» движухами. И Ася мне в этом поможет. Если по какой бы то ни было причине Ника до сих пор не соизволила сама перевезти свои вещи – ок, придется ей закупить новый гардероб, и пусть только попробует отмазаться папиной карточкой. Платить будет Ася – идеально. Кое-что я, конечно же, выберу на свой вкус, Асе пока рано вникать во взрослые дела. Заодно выберут платье на роспись. Что-то мне подсказывает, что если Нику не надурить, то и замуж она может не торопиться априори.
Надо будет в понедельник написать заявление на квартиру побольше, чтобы Ника в моменте не загонялась на то, что до нее там была другая. А я бы не хотел, чтобы что-то отвлекало ее от получения удовольствия, когда я окажусь внутри нее. Она сама – как сказка. Мыслей о том, чтобы использовать резинку вообще не отсвечивала, когда мы были «на отдыхе». А я теперь вовсе не планировал защищенный секс, в лучших традициях современных признаний – хочу ее без презерватива. Но сначала – свидание. Настоящее, романтическое и многообещающее. Пусть только попробует запомнить меня озабоченным эгоистом – возьму отгул и обращу ее в сексуальное рабство.
Самолет шел на посадку, когда я задумался над тем, что не подарил Нике цветы после первой ночи. А теперь даже слегка сомневался, какие это должны быть цветы. Чтобы она запомнила, чтобы понимала, как это было ценно и неожиданно для меня. Как я фанатею от нее в любом виде и образе. Розы белые само собой. Но не на свидание, я хочу ее восторга, так что цветочек должен быть почти что аленький.
Ася вертелась на своем месте, просыпаясь, когда Ника рядом со мной открыла глаза. Сонный взгляд из-под ресниц напрочь лишил меня рассудка, и я сорвал с ее губ стремительный поцелуй. Что она делает со мной, это нужно занести в книгу рекордов и в уголовный кодекс – на случай, если когда-нибудь она перестанет. Я с трудом оторвался, и услышал удивленное: