Мне не то, чтобы совсем в другую сторону, а скорее прямо напротив через дорогу, переодеться, покормить кошку, и договориться с Настей, чтобы все мое тайное осталось тайным, и чтобы ничего мне за это не было.
На душ и сборы у меня уходит меньше времени, чем на прическу царевны Аси, в сумку летит сменка, Красотке подключаю автоматические кормушки и поилки, и уже в машине с замиранием сердца набираю тот самый номер, который – только для меня, и который я – наизусть.
- Привет… мурлыкаю я довольно в трубку.
Улыбка растекается по венам, когда я слышу родной голос, и чувствую, что он тоже улыбается. Он – только мой и ничей больше, поэтому единственный кому я признаюсь:
- Папа, мое сердце похитили…
Глава 6
Как называется чувство, когда ты наконец осознаешь, ради чего жил до этого момента? Алиса в яндексе назвала бы это призванием или чем-то так или иначе связанным с деньгами, карьерой или бизнесом, по той простой причине, что этот хваленный искусственный интеллект якобы адаптируется под запросы персонального пользователя, но в большей мере это, конечно же, моя дурная привычка синхронизировать все устройства в одну цепочку и никогда не чистить историю. Откуда этому ИИ знать, что я чувствую на самом деле? Что все по-настоящему, и все звезды совпали в тот момент, когда серьезные детские глаза захватили меня в плен, и все мои барьеры сдались без боя. Откуда такой маленькой девочке знать, что я принадлежу ей, и это вписано в книги наших судеб? Кажется, я уже догадываюсь какой будет ответ.
Итак, похитительницу моего сердца зовут Ася, но полное имя ни разу не слышу и не вижу в ее окружении – Анастасия Владиславовна. Александрова. Мое маленькое большое чудо. Родилась в феврале, наполовину сирота, кроме отца и родственников по материнской линии – никого. Папина охрана иногда меня удивляет, иногда я сама верю, что они все там – немного волшебники, потому что не проходит и часа рабочего времени, как у меня на почте уже готово досье на Асю. Полных пять лет, глаза – зеленые, волосы светлые – неизвестно в кого: папа шатен, мама- брюнетка. И она никогда не носила челку, а я в ее возрасте была с челкой, и потом еще лет в 10 тоже. Любимый цвет – сиреневый, хорошо рисует, в саду изучает иностранные и искусство. И еще много всего, что я еще почитаю, но позже, потому что есть что-то непередаваемо восхитительное в том, чтобы самой узнавать такие важные детали.
Мне хочется знать о ней все, но вместе с тем, я уже ревную к тому, что не забирала ее из роддома, что не качала на руках, когда у нее резались зубки и не придерживала за руку, когда она училась ходить. И здравый смысл твердит, что торопиться не стоит, что нужно поддерживать установленное устройство и развивать гармонию.
Почти сразу после обеда мне на телефон приходит смс в мессенджере с неизвестного контакта, но я вижу на аватаре Асю и тут же добавляю номер.
- «Привет»
- «Привет»
- «Это конечно не педагогично и возможно совсем не правильно, но я думаю это важно для тебя».
И сразу после этого загружается видео, где Ася в том самом сиреневом платье рисует с другими детьми, я добавляю звук и слышу ее звонкий голос:
- Мою маму зовут Ника, это она меня заплетала, у нее волосы такие же как у меня, а еще мы сегодня идем в салон делать челку, а когда у нас будет праздник, я вас обязательно познакомлю, моя мама вам тоже очень понравится.
И как можно спокойно на такое реагировать, я не знаю, потому что мое сердце сжимается и рвется вскачь, и я, кажется, забываю как дышать, даже не отвечая. Отвлекаюсь на работу, хотя мысленно уже еду в такси к своей малышке. Ася – моя, без вариантов.
Через пару часов я снова вижу сообщение от «Папа моей Аси Владислав.»:
- Ника, это Влад. Ты как?
У меня нет слов, поэтому я просто делаю фото своего рабочего пространства, где отчетливо виден рабочий планер, в котором перечеркнуты все записи крест-накрест, и сиреневой ручкой написано и обведено в сердечко только одно слово «Ася». Думаю, он поймет, как одного слова может оказаться достаточно, чтобы другие уже не потребовались.
И он понимает, я верю, что понимает, потому что под моим фото появляется сиреневое сердечко.
И мне больше не нужно быть как будто сильной и независимой, потому что источник моей силы теперь в улыбке маленькой девочки, и да, я зависима.
И надо быть адекватной, и надо учитывать столько всяких разных сторон, что я то и дело поглядываю в сшитую папку сиреневого цвета, даже не столько за тем, чтобы почитать, а просто посмотреть еще раз – там много фото. Много, но все равно мало. К концу рабочего дня, когда я уже вся извелась на кучу не самых сложных тем, но существенно значимых по отношении к моей Асе и ее папе Владу – что вот-вот бы зависла от тревоги и волнения. А подарки – можно? А на выходных я обычно работаю, куда послать все форс-мажоры? А сессия, командировки, как я смогу теперь куда-нибудь без Аси? Я вообще никуда без нее не хочу, хочу к ней, хочу разделять с ней все занятия и баловать, обнимать и сильно любить. Что из этого нормально, а что – не педагогично? Я знаю только одного человека, кто может ответить на все вопросы, но ему и не надо их озвучивать. Да, папа все знает и всегда знает, как правильно, как лучше, поэтому после работы меня забирает его водитель, я переодеваюсь и выхожу из машины в тот самый миг, когда Влад паркуется около салона.