Выбрать главу

Могла промолчать. Могла смириться. Могла потерпеть. Могла сделать вид, что не замечает. Могла уступить. Могла согласиться. Могла пойти на компромисс. Могла, могла, могла…

– Прости меня, я, наверное, сегодня была резка с тобой, но я искренне не могу понять, почему ты готова позволять к себе так относиться? Называть при тебе девушек «тёлочками», например. Терпеть, когда тебе что-то не нравится. Хоть убей – не понимаю.

– Я не знаю, – буркнула Вика.

И тут она была честна: она не знала. Ей казалось, что так – нормально. Что все так делают: что-то – терпят, с чем-то – мирятся, что-то – пропускают мимо ушей. Просто так принято. Поэтому, наверное, и она ведёт себя именно так – как все. И всё бы в этих размышлениях было логично, если бы её самая близкая подруга Надя не вела себя по-другому.

– «Я не знаю» – это не ответ, – тут же парировала Надя. – Подумай! У тебя же есть мозг! Проанализируй себя. Что с тобой не так? Человек должен быть… – и она пустилась в долгие философско-психологические размышления.

Вика шла рядом и… не слушала. Она смотрела на играющих, то пропадающих среди сугробов, то снова появляющихся, собак. И почему-то думала о том, как интересно у них подобрались любимицы. У неё, у Вики, – энергичная, весёлая, настырная и везде сующая свой нос фокстерьерша Керри. А у Нади – длинноухая, меланхоличная, с таким выражением на морде, «как будто у неё все умерли», спаниельша Черри. Пока Черри бежала в какую-нибудь сторону, Керри успевала уже сбегать во все и сделать ещё кругов пять вокруг своей подруги.

Собаки и их хозяйки были такие разные, как будто каждая дополняла другую. Бодрость и меланхолия, активность и спокойствие, уверенность в будущем и тоска по несбывшемуся. Между девчонками и их собаками была та же самая разница, что и между самими подругами. Надя в их тандеме отвечала за активность, напор, уверенность, а Вика… А вот тут Вика вдруг озадачилась: «А что такое есть во мне, что привлекает ко мне Надю? Или нет во мне ничего, и только она мне нужна, чтобы верить в меня, раз я сама в себя не верю?»

На этом моменте мысли кончились, и Вика потерялась. Она шла и пыталась нащупать направление «куда думать дальше». Но у неё ничего не получалось. Слишком много всего произошло в этот день, чтобы думать. Были лишь разочарование и усталость.

– …и поэтому мне кажется, что с тобой что-то не так, – между тем резюмировала Надя и в ожидании ответа на свой долгий спич уставилась на подругу.

– Со мной всё так! – тут же испугалась Вика, которая всё прослушала и теперь не знала, что сказать.

– Тогда почему ты всегда всё терпишь?

– Я не терплю.

– А что ты делаешь?

– Я не знаю.

– Ты опять не хочешь разговаривать?

– Ой, смотри, пластинки!

Подруги проходили мимо помойки, и Вика едва не наступила на россыпь пластинок, которые кто-то выбросил. Она тут же кинулась подбирать их:

– Как давно я не слушала пластинки! От… от папы, – она с трудом выговорила это слово, – остался проигрыватель с колонками.

– Ты что, это старьё домой потащишь? Зачем они тебе?! – Надя даже не взглянула на Викину находку.

– Надя, прости, но ты бываешь такой занудой!.. – не выдержала та, разглядывая свои сокровища.

– Да ладно тебе, я же для твой пользы стараюсь.

– Для моей пользы ты уже разрушила моё первое свидание.

– Тебе по третьему кругу объяснить, что этот Фролов – это не парень твоей мечты?

– Почему ты снова влезаешь в мою жизнь?! – Вика снова была готова расплакаться. – Это Серёга – не парень твой мечты, а Генка – не такой, не такой!

– Прости, Вичка, прости! Я, как обычно, начинаю давить на тебя. Останавливай меня! Я не хочу делать тебе больно. Стой!

Вика послушно остановилась. Надя встала перед ней и неловко похлопала подругу по плечу:

– Ладно, Вичка, не вешай нос. Может быть, твой Фролов, и правда, не такой. Ну, удрала ты со свидания, и что? Ты поступила загадочно. Пусть мучается. Он ещё напишет, я думаю. И всё у вас будет отлично. И вообще, завтра – замечательный день. Завтра же в ДК КВН! Ты не забыла, что мы собирались туда выбраться и посмеяться вдоволь?

– Точно! А я и правда забыла, – спохватилась Вика.

– На этот случай у тебя есть я, – улыбнулась Надя.

Глава 4

Одноклассники

А потом наступил понедельник, который подруги дружно ненавидели. Потому что надо было идти в школу.

Едва они зашли в кабинет химии, как среди одноклассников тут же повисла тишина. Первая красавица их класса Лиза Фокина восседала на учительском столе в новом тёмно-зелёном коротком платье в обтяжку, эффектно закинув ногу на ногу.

– А… столовый набор объявился… – в тишине ехидно произнесла она.

«Столовый набор» – это была общая обидная кличка подружек. А по отдельности Вику звали Вилкой, а Надю – Ложкой.

Вика тут же втянула голову в плечи, а Надя, проходя мимо, слегка ущипнула красавицу за бок:

– Ой, у тебя тут пятно, кажется. Где ты могла уделаться?

Лизка тут же зло фыркнула и изогнулась, как кошка, пытаясь посмотреть, что у неё там, но быстро сообразила, что её обманули.

– Поговори у меня! – огрызнулась она.

Но Надя уже не обращала на Фокину внимания. Вика же и вовсе постаралась мышкой шмыгнуть за свою парту. Но… тут их обеих поджидал неприятный сюрприз: оба их стула были старательно заштрихованы мелом.

Вику с Надей одноклассники не то чтобы травили, ненавидели или как-то жутко не любили, но… Но определённое напряжение между ними и классом было. Их либо не замечали: не звали на вечеринки, не допускали в разговоры, не садились с ними в столовой; либо – делали им мелкие пакости. Ни с того ни с сего. Просто так. Просто стало скучно, и кому-то пришла в голову идея подшутить над «столовым набором».

Идея чаще всего приходила в голову Лизке Фокиной. Та была эффектной: высокой, красивой, с длинными чёрными как смоль волосами и серо-голубыми глазами в окружении длинных, как в рекламе, ресниц. Лизкины родители хорошо зарабатывали, и красавица могла ни в чём себе не отказывать: одевалась, как модели на обложках глянцевых журналов, имела все возможные модные гаджеты и время от времени хвасталась новыми золотыми украшениями. Все парни не только в классе, но и во всей параллели и даже старшеклассники были от неё без ума и из кожи вон лезли, чтобы заслужить Лизкино расположение. Учителя Фокину недолюбливали, но побаивались, ведь случись что, в классе немедленно объявлялся её папа и быстро наводил порядок.

В школе Лизка чувствовала себя безнаказанной, но при этом предпочитала кидать идеи, организовывать и направлять, а самой руки не пачкать. На это у неё была свита – две верные подружки – Савельева и Пономарёва, которые всегда готовы были сделать Вике и Наде какую-нибудь мелкую пакость, чтобы заслужить похвалу своей королевы. Королевы, которая все свои претензии к «столовому набору» сводила к двум пунктам: «уродины» и «слишком умные».

Не отставали от девчонок и парни. Лидерами в классе были два друга: Костя Губин и Женя Ищенко. Оба были спортсменами, увлекались пейнтболом, по выходным пропадали в модных клубах, а по понедельникам шумно рассказывали о своих похождениях. Их родители тоже были обеспеченными, поэтому парни могли позволить себе несколько больше, чем все остальные. И, конечно же, оба мечтали завоевать сердце Фокиной. Которая время от времени приближала к себе то одного из них, то второго, провоцируя друзей на вечные ссоры и выяснения отношений.

Зло парни срывали на «столовом наборе». Причём Губин больше цеплялся к Наде, а Ищенко – к Вике. В Наде Губина доводили до белого каления её ум, уверенность в себе и несгибаемость. Сам он с трудом вытягивал на «троечки» по алгебре и геометрии, а Ложкиной математичка давала отдельные задания, повышенной трудности, потому что учебник та прорешала ещё в начале года и делать ей на уроках иначе было бы нечего. Губин же, несмотря на это, упорно пытался называть Надю «тупой овцой», чем только страшно веселил её: Ложкина обычно советовала ему заглянуть в собственный дневник и признаться себе, наконец, кто у них в классе «тупая овца». Отчего Костя бесился ещё больше.