Рыжий сделал маленький шаг в сторону. Наткнулся на невидимую стену. Упругую и слегка покалывающую.
— Я жду! — нетерпеливо заявил призрачный вуайерист. — Иначе и с места не сдвинетесь. Традиции надо уважать!
И заулыбался еще шире, словно сказал что-то смешное.
Оливия недовольно поджала губки. И помнит же! Кузины как-то хитростью заманили Эда и одну из горничных, которая — о ужас! — была на целых семь лет старше, под омелу и не выпускали, пока краснеющий и заикающийся подросток не клюнул хохочущую служанку в щечку.
Эх, придется целоваться! Она жестами изобразила этому недотепе-магу, что нужно поцеловать ее в щеку, тогда они смогут уйти, и погрозила мстительному проказнику кулаком.
Привидение нагло показало язык.
Киану застыл. Девушка, которая ему и до плеча едва доставала, и то если на цыпочки привстанет, с суровым видом показала, что если он хотя бы подумает ее поцеловать, то она за себя не ручается и за целостность наглеца тоже.
А рядом призрак демонстрирует знание народного творчества, а у самого ни слуха, ни голоса.
— Целуй же! Не вечность же мне ждать? — засмеялся дух плоской шутке.
Маг целоваться лезть не спешил. Наоборот, зачем-то начал расстегивать пуговицы на манжетах. На коже, покрытой тонкими волосками, мелькнул кусочек татуировки.
Призрак поперхнулся и хлопнул в ладоши. Стена послушно дернулась. И если раньше Киану и Оливия могли стоять пусть и очень близко друг к другу, но на некотором расстоянии, то теперь колдуну ничего не оставалось, как обнять подругу по несчастью. Нет, все-таки делать артефакт татуировкой на предплечьях было плохой идеей. Комнату бы разнесло и зловредного духа изгнало бы в тартарары, да активировать его маг не успел. Ладони стали тяжелыми, неповоротливыми. Вроде и удобно им лежать на девичьей талии, а как-то так и норовят то выше подняться, то ниже спуститься.
При попытке убрать раздался короткий щелчок, а руки онемели. Шутник потусторонний!
Оливию упругая стенка толкнула прямо на рыжего. Та не растерялась, обвила руками шею и щеку подставила. Целуй же — и разбежимся наконец!
Теоретически в отношениях мужчины и женщины Киану был подкован. И практика присутствовала, пусть это и не поощряется в среде одаренных Силой. Так что решил рискнуть. Мало кому приятно получать две пощечины от одной и той же девушки. Да еще и до обеда!
Зрачки Оливии увеличились вдвое, а брови удивленно взлетели вверх: «Уи-и-и! Кто же так целуется!» И девушка неосознанно потянулась ему навстречу.
Киану злился. В его понимании все должно быть не так! Любовь в первую очередь это единение душ, а уже потом тел. Но почему же ее губы такие сладкие и пленительные? Почему земляничный флер кружит голову и невозможно оторваться, остановиться? Он прижал ее к себе чуть крепче, поцелуй стал уверенней и жестче, с привкусом обиды. Та женщина называла его слишком нежным!
Оливия чувствовала, как внутри все медленно тает. И страшно, и волнительно… Элиф в разговорах о поцелуях всегда закатывала глаза и восторженно шептала что-то вроде «от них пьянеют» и «земля уходит из-под ног», а более прагматичная Эмилия однажды устроила кузинам лекцию по физиологии. Мол, ничего особенного. Но в одном двоюродные сестры были единодушны: «Вырастешь, сама узнаешь!»
— Эй! Вы там! Двое! — через вечность или мгновение завопил Эд, рассекая воздух вокруг несчастной люстры. — Тут, между прочим, несовершеннолетние! Вы меня слышите? Не увлекайтесь! Не, ну меня слышат, а?
Оливия услышала. Укусила мага за губу и оттолкнула наглеца.
— Уф, я думал, вы уже никогда не закончите! — Привидение смахнуло со лба несуществующий пот. — А то сюда Флоренс гостей ведет, домом хвастается.
— Демоны, — пробормотал Киану.
Непонятно, то ли раздосадован он фактом покусания своей особы, то ли рад, что стена их больше не держит. И обнимать девушку вроде уже нет необходимости. Но ведь надо же соответствовать образу ловеласа!
Маг притянул к себе незнакомку обратно, дернул за выбившуюся рыжеватую прядку, нарушившую идеальную прическу, и усмехнулся:
— Продолжим, крошка?
Девушка вырвалась, схватилась за щеки, фыркнула, покрутила пальцем у виска, а потом, подобрав юбки, выскочила из комнаты.
Больше всего она боялась услышать за спиной смех.
Когда Флоренс с новоприбывшими гостями вошла в комнату, то о недавних событиях напоминала только обожженная люстра. Но Руби так восхищалась редким черным хрусталем, и молодая хозяйка сама поверила, что так и надо. Она все равно не помнила, где что находится и как это называется.