– Она уже пришла в себя? – раздался негромкий мужской голос, который заставил Миру тут же вздрогнуть.
Удивительно, она слышала этот голос всего лишь пару раз, не считая его появлений по телевидению, и, казалось бы, не должна так сразу узнать его. Но память всегда устраивает причудливые трюки.
Девушка повернула голову к двери, словно пытаясь различить знакомый силуэт через стену, но такой способности у нее не было, поэтому осталось только представлять, как сейчас должно быть он выглядит.
***
Коридор больницы на этом этаже был практически пуст, за исключением время от времени спешащих по своим делам медсестер и санитаров. Но даже они старательно пытались отводить глаза, надеясь не встретиться взглядом со стоящими у одной из палат мужчинами, хотя это была очень примечательная троица.
Первого знали тут все.
Доктор Волковиц— молодой, невероятно амбициозный руководитель больницы, человек, который вырывал проекты и лучшие кадры из чужих рук с такой легкостью, словно это была детская игра. Ему едва исполнилось сорок, но он уже заработал славу настоящей акулы в этой области, вызывая неподдельный страх и уважение конкурентов.
Напротив него в слегка напряженной позе застыл мужчина средних лет в аккуратно костюме со столь же идеально уложенными волосами и толстой папкой документов.
А чуть поодаль, облокотившись о стену, застыл уже третий мужчина чуть постарше с копной иссиня черных волос, посеребренных сединой. На фоне твердых, словно рубленных черт лица особенно выделялись полностью черные глаза с яркой розовой окаемкой. Именно из-за них многие предполагали, что глава одной из крупнейших гильдий Феноменов, Павел Норфолк, скрывает какую-то странную мутацию.
Обычно гордый и неприступный мужчина, сейчас выглядел так, словно за секунду постарел на несколько лет. Он несколько раз попытался выпрямиться, но слова врача словно бы прибивали его обратно к стене, звуча в голове заезженной пластинкой.
Обратив внимание на состояние своего начальника, Эвери, уже много лет верный секретарь и близкий друг, поспешил оборвать следующую фразу главы клиники.
– Доктор Лермонт, я думаю нам все же стоит перенести наш разговор в более удобное место. Возможно, Вы будете так любезны и пригласите нас в свой кабинет?
Доктор помедлил, переводя взгляд с Павла на дверь палаты, через стекло которой можно было угадать силуэт худенький девушки на кровати, и наконец кивнул, указывая в сторону своего кабинета.
Павел вновь выпрямился и последовал за своим секретарем и доктором, постоянно оглядываясь назад, словно боясь, что девочка по ту сторону размытого стекла внезапно исчезнет.
Уже в кабинете доктор Лермонт поспешил налить своим гостям воды и услужливо усадил их в кресла у журнального столика.
Павел не притронулся к стакану. Его обычно внушительная, уверенная фигура будто осела —он выглядел так словно готовился к удару, который вряд ли выдержит. Пару секунд он просто сидел, спрятав лицо за плотно сплетенными пальцами, сгорбив спину и уперев локти в колени. Затем последовал тяжелый вздох и Павел наконец поднял глаза на мистера Ричарда Лермонта.
– Ричард, мы знакомы с тобой уже давно, и я всегда считал тебя близким мне другом, поэтому просто объясни мне… Я не понимаю… – Павел словно запутался в своих словах и мыслях и снова замолчал.
Доктор Лермонт с сочувствием посмотрел на старшего товарища, которого всегда считал непробиваемой скалой. Поэтому особенно больно было видеть, как на его глазах живая легенда начинает рушиться, а на ее месте остается обычный растерянный человек.
– Послушай, Павел. Проработав в этой больнице последние пятнадцать лет, я повидал всякое и такое тоже случается. Да, в это сложно поверить, но в этот раз, кажется, тебя серьезно облапошили. – ему не хотелось втирать своему другу в лицо его собственную глупость, но сейчас на карту была поставлена жизнь невинной девочки, которую судьба и так побила, и семья Норфолков могла стать именно тем шансом, который вытащит ее из этой кромешной темноты.
– Я проверил тесты несколько раз, и они не врут. – повторил Ричард то, что уже говорил другу в коридоре перед палатой. – Эта девочка действительно твоя дочь, вернее твоя и также дочь Полины.
– Но это невозможно! – процедил Павел сквозь сжатые зубы. – Этой девочке едва исполнилось двадцать лет. Я прошел процедуру вазэктомии двадцать пять лет назад. Да и Полина бы, наверное, знала, если бы родила ребенка.
– Да, но по моим данным последнего своего ребенка, Риту, вы зачали, используя искусственное оплодотворение...