— Последний корабль в Ирландию отходит завтра на рассвете.
Она повела их через лабиринт контейнеров к временному лагерю. Здесь, за баррикадами из грузовых ящиков и колючей проволоки, жили люди. Дети играли в тени навесов, женщины развешивали бельё, мужчины чинили генератор.
— Регистрация там, — Леблан указала на палатку с табличкой. — Вам выдадут талоны на еду и место в трюме.
Процедура заняла меньше десяти минут. Старенький ноутбук, работающий от генератора, еле справлялся с базой данных.
— Лука Шмидт и Лена Перрен, — хрипло проговорил пожилой регистратор, печатая одним пальцем. — Вам место в четвёртом отсеке. Отход в 06:00, не опаздывайте.
Вечером они сидели на импровизированных нарах — деревянных поддонах, застеленных одеялами. Лена разворачивала свой скудный паёк: банку тушёнки, сухари, плитку шоколада.
— Завтра мы будем в Ирландии, — она отломила кусочек шоколада, протягивая Луке.
Он взял его, чувствуя, как сладость тает на языке.
— Ты думаешь, там... лучше?
Лена посмотрела на играющих у воды детей.
— Должно быть. Иначе зачем мы всё это пережили?
Лука кивнул, глядя на закат, окрашивающий порт в кроваво-красные тона. Где-то там, за горизонтом, был шанс.
Он лёг, закрыл глаза и впервые за долгие недели уснул без кошмаров.
Глава 15
Луке снилось море.
Широкое, бескрайнее, как в детстве, когда отец впервые привёз его на побережье. Он бежал по песку, а волны лизали его босые ноги, солёные брызги летели в лицо. Где-то позади смеялась мать...
— Лука, просыпайся.
Лена трясла его за плечо. Её пальцы были ледяными.
— Пора. Корабль скоро отходит
Он сел, протирая глаза. Лагерь уже оживал — люди спешно собирали вещи, тушили костры, будили детей. Капитан Леблан кричала что-то про "посадку по спискам".
— Ты в порядке? — Лена пристально смотрела на него.
— Просто сон... — Лука потянулся за рюкзаком.
Они шли к причалу в толпе других беженцев. Утро было холодным, с моря дул резкий ветер, гнал по воде серую пену. Корабль — старый грузовой паром — стоял у пирса, его борта покрылись ржавчиной, но двигатель работал ровно, как сердце перед долгим путешествием.
— Лука?
Голос, перекрывающий шум толпы. Знакомый до боли. Лука замер, не решаясь обернуться.
— Сынок... это правда ты?
Он медленно повернулся. Перед ним стояла его мать — в том самом синем платье с цветочками, которое она всегда надевала по особым случаям. Только теперь оно висело на ней, как на вешалке, а под глазами залегли глубокие тени.
— Мама?. .— его голос дрогнул.
Женщина вскрикнула и бросилась вперед, спотыкаясь о камни. Она сжала его в объятиях так, что заныли старые раны, целовала лицо, шею, плечи — будто проверяя, настоящий ли он.
— Мы каждый день приходили к нашему дому... Каждый день! — мать рыдала, вцепившись в его рубашку. — Твой отец... посмотри, сынок, он здесь!
Из толпы вышел отец. Его некогда густая борода теперь редкими клочьями торчала на исхудавшем лице. В глазах — все та же сталь, но теперь с трещинами.
— Пап...
Отец шагнул вперед, схватил его за затылок и прижал ко груди. Лука услышал, как громко стучит его сердце.
— Я знал... — отец хрипел. — Я всегда знал, что ты выживешь. Ты же мой сын.
Мать смеялась сквозь слезы, гладила его лицо: «Ты так вырос... Боже, ты так похож на деда!»
Лука обернулся к Лене, сияя: «Это мои родители! Мама, папа, это Лена, она...»
Отец резко замер. Его пальцы сжали плечо Луки.
— Подожди. Кто это?
Мать перестала плакать. Ее глаза сузились.
— Ты познакомился с ней... после? — голос матери стал ледяным.
Лена нервно поправила рукав, закрывая царапины. Отец заметил это движение.
— Покажи руки.
— Это просто царапины, я...
— Я сказал – ПОКАЖИ! — отец выхватил пистолет.
Лука бросился между ними: «Пап, она чистая! Она спасла мне жизнь!»
Отец не опускал оружия. Его глаза бегали по лицу Лены, по ее дрожащим рукам.
— Тогда почему она дрожит? Почему скрывает раны? Отойди, Лука.
Лука встал перед Леной, расправив плечи: "Нет."
Время замедлилось. Мать замерла с открытым ртом. Отец нахмурился — так же, как когда Лука в детстве перечил ему.
— Тогда...
Выстрел грянул как гром. Лука почувствовал, как горячая волна разливается по груди. Он пошатнулся, но не упал. Его пальцы сами нашли пистолет за поясом.
— Прости.
Отец широко раскрыл глаза, когда пуля ударила ему в живот. Он медленно опустился на колени.
— НЕТ! – мать бросилась к мужу, потом обернулась к Луке. Ее лицо исказила ненависть: «Ты... ты не мой сын!»
Она рванулась за пистолетом отца. Лена выстрелила первая.
Тишина.
Потом — хриплый кашель отца. Его глаза налились кровью. Мать закашляла, изо рта хлынула черная слизь.