Подъезд встретил полумраком — лампочка на первом этаже перегорела, и только тусклый свет из окна на лестничной площадке позволял различать ступени. Ольга начала подниматься, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно здание само оповещало жильцов о возвращении.
На втором этаже Ольга замерла перед своей квартирой. Соседняя дверь принадлежала Дарье Степановне — старой учительнице с острым слухом и неуёмным любопытством. Девушка задержала дыхание, вслушиваясь в тишину за дверью соседки. Малейший шорох — и Дарья Степановна выглянет в коридор с неизменным «Олечка, голубушка, откуда так поздно?», а глаза при этом будут скользить по помятому платью, растрёпанным волосам, размазанной помаде.
Тишина. Ольга осторожно достала ключи, стараясь, чтобы металл не звякнул о металл. Ноги гудели после ночи на высоких каблуках. Девушка медленно вставила ключ в замочную скважину, поворачивая его с микроскопическими паузами на каждом щелчке механизма.
Половицы под ногами предательски скрипнули. Ольга замерла, прислушиваясь. В этот ранний час каждый звук казался оглушительным. За стенами соседних квартир люди наверняка замирали, вслушиваясь в звуки на площадке, определяя по походке, кто идёт, строя догадки, где жиличка была всю ночь.
Замок наконец поддался. Ольга осторожно потянула дверь на себя, морщась от тихого, но неизбежного скрипа петель.
Прихожая-кухня встретила тусклым светом — единственная лампочка над умывальником горела вполнакала, оставляя углы квадратного помещения в полумраке. Ольга осторожно прикрыла за собой входную дверь и замерла, вслушиваясь в дыхание квартиры.
Из-за двери слева доносилось приглушённое похрапывание — Геннадий, инженер с завода, ещё спал. Комната напротив молчала — Лида, жена инженера, уже ушла на первую смену. Возле умывальника мелькнула тень — Алла Георгиевна, мать Лёвы, с шипением выключала чайник.
Ольга прижалась к стене, надеясь проскользнуть незамеченной к своей комнате в дальнем углу. Половицы под ногами предательски заскрипели. Девушка замерла, закусив губу. Три года в этой квартире научили, что пятая доска от окна всегда выдаёт, а у двери Лёвы нужно ступать только по самому краю.
Запах подгоревшей каши смешивался с ароматом дешёвого одеколона, которым Геннадий щедро поливался каждое утро, и сыростью от развешенного над умывальником белья. Ольга сделала ещё два осторожных шага.
Наконец добралась до своей двери. Достала ключ, зажав в ладони остальные, чтобы не звенели, и вставила в замок. Два оборота — и девушка толкнула дверь внутрь, проскальзывая в свою комнату.
Комната встретила прохладой и полумраком. Здесь всегда было холоднее, чем в остальной квартире — старая батарея под окном грела еле-еле, и в сильные морозы Ольге приходилось спать в шерстяных носках и свитере. Но сейчас прохлада казалась благословением после душной атмосферы автомобиля.
Ольга проскользнула внутрь и тихо закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд, отделяющий от внешнего мира. Девушка прислонилась спиной к двери и на мгновение закрыла глаза, позволяя себе наконец выдохнуть. Здесь она была в безопасности. Здесь могла быть собой — или тем, что от неё осталось.
Комната была маленькой — около четырнадцати квадратных метров, но для Москвы и это считалось роскошью. Особенно для одинокой молодой женщины. Ольга получила жильё после смерти матери, и каждый угол здесь хранил воспоминания о ней.
У окна стоял старый письменный стол, на котором аккуратными стопками были сложены сценарии и тетради с ролями. Рядом — узкая кровать с панцирной сеткой, покрытая лоскутным одеялом, которое мать сшила ещё до войны. У противоположной стены — комод с треснувшим зеркалом, служивший одновременно туалетным столиком и гардеробом. На стене — репродукция Шишкина и афиша театра Вахтангова, где Ольга играла маленькую роль в новой постановке.
В этой комнате не было ничего от мира, в котором она провела ночь. Никаких следов роскоши дачи Кривошеина, никаких напоминаний о «гетерах» в белых простынях, никаких отголосков громкого смеха пьяных мужчин. Здесь был настоящий мир Ольги — скромный, чистый, безопасный.
Девушка отошла от двери и сделала несколько шагов к центру комнаты. Сняла пальто, аккуратно повесила на вешалку. Разулась, поставив туфли под комод. Подошла к окну и немного отодвинула занавеску, глядя на просыпающийся двор. Дворник уже расчищал дорожки, а первые жильцы спешили на работу, пряча носы в воротники пальто.