Смеем ли мы поднимать голос против вас?
Слово «столпы» пришлось по душе Баширу Бадирбейли. Вытянув и без того длинную шею, он покрутил подбородком.
— Конечно, ты прав! Мы — основатели науки и, как ты выразился, столпы. Но ведь мы не вечны. У жизни свои законы. Недалек час, когда — одни раньше, другие позже — все мы сойдем под вечные своды и земля упокоит нас. А вы будете жить и продолжать начатое нами. Кто, как не мы, должны помнить о столь печальной истине и готовить себе достойную смену?
Зия хитро улыбнулся:
— А это уж зависит от гуманности таких влиятельных и уважаемых людей, как вы, дорогой профессор.
— О гуманности не говори! — неожиданно вспылил Бадирбейли. — Устарело понятие! И щедрость нынче не в моде! Возьми хотя бы, как вы его величаете, гуманнейшего Сохраба Мургузовича. О ком, кроме своего любимчика Шамсизаде, он заботится? Вывел ли он в люди хоть одного человека из вашего, среднего поколения?
— Не мне судить, профессор, — продолжал осторожничать Зия. — Очевидно, Сохраб Мургузович видит у Шамсизаде незаурядные способности, верит в его талант.
— Ничего подобного! — Бадирбейли презрительно скривился. — Ищи причину в другом! До вчерашнего дня я думал также! Но, оказывается, ошибался. Наш уважаемый профессор надеется породниться с Шамсизаде. Вот и весь секрет! Тебе известно что-нибудь?
— Да, слышал что-то краем уха… — уклончиво промямлил Зия.
Хитро прищурившись, Бадирбейли старался заглянуть ему в глаза.
— Шила в мешке не утаишь! — насмешливо сказал он. — Мне вчера рассказала об этом — кто бы ты думал? — сама Мархамат-ханум! Почти полчаса держала у телефона.
Глаза Зия испуганно забегали.
— По-онимаете, — заикался он, — я и са-ам только вчера узнал…
— Поздно узнал! — засмеялся Бадирбейли. — Не очень-то тебе доверяют в этом доме, если так тщательно хранят семейные тайны. А я думал — ты у них свой человек! Впрочем, я и раньше подозревал. Иначе Гюнашли давно позаботился бы о твоей судьбе. Странные есть люди, даже родных делят на разряды. Муж племянницы и будущий зять в одну упряжку им не годятся…
Густая краска залила щеки Зия. Оказывается, посторонние люди знают, что в доме Гюнашли он не пользуется уважением и доверием! Сам Зия давно это чувствовал, но смиренно молчал. А с тех пор как появился на горизонте Шамсизаде, даже Мархамат перестала скрывать пренебрежительное отношение к Зия. В душе он давно завидовал Вугару, злился. Но сейчас злость переплавилась в ненависть. И все-таки открыться Баширу не решался, знал от Бадирбейли всего можно ждать: сегодня лучший друг, завтра — злейший враг.
Башир понял колебания Зия.
— Я не собираюсь вмешиваться в ваши семейные дела, сказал он. — Нет у меня на то прав. Я так, к слову сказал. Просто жаль тебя. Ну, могу ли я равнодушно смотреть, как не которые авантюристы, не имея к тому никаких оснований, лезут в науку? Да еще при покровительстве уважаемых ученых!
Нет, я не в силах мириться с подобной несправедливостью!
Зия неожиданно осмелел:
— Готов сделать все от меня зависящее!
— Мой дорогой, от тебя зависит очень многое! — Бадирбейли притянул Зия за рукав. — Ты знаешь, некоторые краснобаи без устали твердят, что мы с Сохрабом. Мургузовичем лютые враги. Думаю, тебе известно и другое — человек я не мстительный и не мелочный. Если между нами и существовали когда-то разногласия, я не собираюсь мстить за это Гюнашли. Единственная моя цель разоблачить Шамсизаде, доказать, что его изобретение — миф, авантюра! Смести его, очистить дорогу от хлама, для вас очистить! Понял меня? Все ясно?
— Совершенно ясно, профессор. Вы правы на сто процентов! Так что же я должен делать?
Надо, чтобы Зия не догадался, что план действий разработан заранее, и Башир Бадирбейли молчал, притворяясь, что размышляет.
— Ты должен сегодня на заседании ученого совета встать и рассказать все, что тебе известно об отношениях Шамсизаде с этой… девочкой. Моральный облик нашей интеллигенции должен быть безукоризненным! Поведение Шамсизаде пачкает не только семью Сохраба Гюнашли, но и всех нас…
— Можете не сомневаться, профессор, я и сам об этом думал! У меня есть письмо, что написала Мархамат-ханум членам ученого совета. Она поручила мне огласить…
— Великолепно! — Бадирбейли усмехнулся. — Мархаматханум — женщина, но ее мужеству могут позавидовать мужчины!
Они расстались друзьями. Зия долго глядел вслед удаляющемуся профессору, довольно потирая руки. Обрести столь высокого покровителя большая удача! Уж теперь-то он выполнит поручение Мархамат-ханум, уничтожит Шамсизаде, и она по заслугам оценит его старания. Былое расположение тетушки будет возвращено!