Бадирбейли на минуту умолк, оглядел зал, ища сторонников, еще выпрямился и, подергивая плечами, сказал:
— Я категорически требую, чтобы в институте были выработаны строгие правила порядка защиты диссертаций. Пора положить конец самоуправству и беззаконию, нельзя использовать институт и его средства для достижения личных целей. Работа коллектива должна строиться на деловых началах.
— Ваши обвинения очень серьезны, Башир Османович, — прервал его директор. — Потому, может быть, вы будете более конкретны и на примерах докажете то, что пока вы утверждаете голословно? В чем видите вы отсутствие деловой атмосферы в нашем коллективе?
Лицо Бадирбейли быстро менялось, подхалимаж боролся с надменностью.
— Вы неправильно поняли меня, товарищ Алиев, я не говорю обо всем институте в целом, я имею в виду наш отдел. — Плечи его задергались, глаза тревожно пробежали по залу. Выпятив вперед подбородок, он продолжал: — Речь идет о профессоре Гюнашли и методах его работы. Мы обязаны сделать все, чтобы соблюдались прежде всего интересы государства. В планах должны значиться темы и научные работы, рентабельные экономически. Туманные гипотезы, «проблемы», писанные вилами по воде, чужды советской науке и могут нанести ей только вред! Наша обязанность — воспитывать молодежь. Они, лишь переступившие порог науки, должны правильно понимать свои задачи. Может ли юнец, у которого кости не окрепли, стремиться решать сложнейшие проблемы?
— Вы неправы, Башир Османович! Это свяжет молодых ученых, ограничит их возможности, лишит инициативы…
Бадирбейли медленно повернул голову в ту сторону, откуда раздался голос, и, краем глаза взглянув на неожиданного оппонента, решительно возразил:
— Вам должно быть известно, что понятие «индивидуум» приняло в нашем обществе иное значение. Индивидуальный труд не может существовать без коллектива. А коллективный труд в свою очередь складывается из труда отдельных индивидуумов.
— Твои суждения, Башир, изрядно попахивают консерватизмом. Химические науки нельзя ограничивать требованиями сегодняшнего дня! А твое выступление призывает именно к этому.
Башир рассвирепел. Обвинить его, Башира Бадирбейли, в консерватизме?! Он обернулся и увидел профессора Муршида Гамзаева. Еще один давний враг!
— Да, товарищ Гамзаев, ты правильно понял меня! — Челюсть Башира дрожала, лицо почернело. — Я против всего, что отрицается сегодняшним днем! Забыл народную поговорку: «Чем до завтра курдюка дожидаться, лучше сегодня потрохами пообедать»?
— Твоя поговорка, Башир, попахивает плесенью. Так говорит тот, кто хочет остановить развитие человеческой мысли!
— Муршид, не зарывайся! Советовал бы взвешивать свои слова!
— Я не зарываюсь, Башир! Я утверждаю, что любое ограничение — враг прогресса в науке. Придерживаться подобных правил — значит обламывать крылья творчеству, поискам.
— Ненужные крылья лучше вовремя обломать!
— О нет, Башир! Бескрылый ученый ничтожен! Завоеватели космоса, приближающие к нам далекие планеты, творцы электронных машин, кибернетики, — разве не их крылатая мысль, устремленная в будущее, творит чудеса? Теории бессмертного Эйнштейна, гениального Циолковского подарили нам крылья. Слава им! Без них мы не постигли бы сегодняшних чудес науки.
— Все понятно, Муршид! Хочешь пригреться в тени славы Эйнштейна и Циолковского? Неплохой аппетит! Гении рождаются раз или два в столетие. Ни из тебя, ни из меня гения не получится.
— Ошибаешься, Башир, не так уж велик мой аппетит! Велика моя вера в будущее. И не обо мне и не о тебе идет сейчас речь. Я говорю о наших учениках. Всем сердцем верю я, что среди молодых есть будущие великие ученые, а может, и гениальные. Мы должны этому только радоваться и в меру своих сил помогать им!
Бадирбейли замолчал, сбитый с толку. Что мог он ответить? Слово попросил Гамзаев. Он поднялся с места и спокойно заговорил:
— Мы сегодня собрались здесь, чтобы обсудить диссертацию Вугара Шамсизаде, одного из самых талантливых молодых ученых, на которого все мы возлагаем большие надежды. Выдвинутая им научная проблема в определенном ракурсе освещает пути дальнейшего развития химической промышленности. Его открытие — начало нового этапа в области горючего для моторов. Я верю в талант Вугара Шамсизаде и не сомневаюсь, что он с честью решит стоящую перед ним задачу, задачу актуальную и благородную. Мы должны не раздувать те или иные недостатки, еще имеющиеся в его работе, не делать, как говорится, из мухи слона, а помочь молодому ученому. Конечно, можно, сосредоточив внимание на незначительных технологических ошибках, подвергнуть работу Шамсизаде жестокой критике и даже уничтожению, навсегда отбить у молодого ученого охоту к дальнейшим дерзаниям и открытиям. Имеем ли мы на это право? Нет, мы должны по существу разобраться в том, что уже сделано, и помочь Шамсизаде спокойно довести свою работу до конца. Вот это и будет та отеческая забота, к которой призывал здесь Бадирбейли. Мы, старики, можем только радоваться успехам молодых.