— Прости, что доставил столько беспокойства… — виновато проговорил Вугар.
— Да при чем тут беспокойство! Я ради тебя в пять раз большую тревогу снесу и не охну! Огорчился я, что так мне не повезло. Сколько лет не виделись — и на тебе!.. Так я расстроился, что утром ни за что ни про что распек при людях двух бригадиров. Бедняги только странно так поглядели на меня, недоуменно пожали плечами и слова не сказали. Никогда меня таким злым не видели… А сейчас у меня словно камень с души свалился. Я ведь никому не сказал, что ты приехал, и шоферу велел язык за зубами держать, не то отбою от гостей не будет, а тебе отдохнуть надо, в себя прийти.
И, как бы подтверждая правильность своих слов, Джовдат проделал по комнате пару кругов, отплясывая лезгинку. Резко остановившись, он строго спросил:
— Каков у тебя сегодня аппетит? Вчера ты испортил нам торжество! А сегодня? Ослабим пояса, а?
— Я не прочь, — улыбнулся Вугар.
— Вот это разговор! — засмеялся Джовдат, прищелкнул пальцами и, свесившись с балкона, крикнул жене: — Слышишь, Гонча, Вугар говорит, что мы должны разом за два дня поесть! Аппетит у нас что у новых мельничных жерновов, все смелем, только подавай!
Друзья уселись за стол. Джовдат, засучив рукава, принялся за еду. Вугар от него не отставал.
Вдруг Джовдат замер и изумленно воскликнул:
— Правду люди говорят: земля имеет уши. Гляди, к нам идет Шахсанем-хала.
Вугар потемнел лицом. «Хорош я! — мысленно обругал он себя. — И как это случилось, что я не попросил Джовдата сразу отвезти меня домой. Не заглянув к матери, не поздоровавшись, не узнав, как она себя чувствует, ночевал в чужом доме! Как я взгляну ей в глаза?»
Джовдата смущали те же мысли. Не отрывая взгляда от окна, он прошептал:
— Позор на мою голову! Как я мог так поступить? Сейчас она войдет и станет укорять: «Почему не привез домой моего сына? Зачем два дня прячешь его у себя?» И будет права. Откуда она узнала?
Вугар, красный от стыда, вскочил со стула, чтобы бежать навстречу матери, но Джовдат крепко ухватил его за плечо и усадил обратно.
— Мой грех, — сказал он, — значит, я и должен придумать, как выйти из положения.
Быстрее птицы вылетел он из комнаты. Не прошло и минуты, как со двора послышался его веселый, игривый голос:
— Добро пожаловать, Шахсанем-хала! Вот кстати пришла!
Но Шахсанем ничего не ответила на радушное и шумное приветствие Джовдата, лишь сухо спросила: — Слышала я, Вугар приехал? Он у вас?
Джовдат понял, что Шахсанем сердита не на шутку, и решил переменить тон. Притворившись обиженным, продолжал:
— Яснее не скажешь! Ходишь мимо нашего дома и ни разу не нашла минутки, чтобы зайти проведать. Никогда не спросишь, как мы живем, как дети? Я даже сейчас подумал: с какой стороны нынче солнце поднялось, чем мы обязаны твоему приходу? Оказывается, все просто! К Вугару пришла. Вот оно что!
Но Шахсанем, как говорят, умевшую отличить зерно от плевел, не так-то легко было сбить с толку. Она покосилась на Джовдата:
— Ты мне зубы не заговаривай! Ишь, каналья, решил опередить меня…
Джовдат не сдавался:
— Шахсанем-хала, я, право же, не собираюсь заговаривать тебе зубы. Я очень обижен. Всегда думал, что тебе сыновья, Вугар и Исмет, и я — одно. А выходит совсем по-другому! Отправила сыновей в Баку учиться, а про меня забыла, ни разу дверь нашего дома не отворила…
Шахсанем снова косо поглядела на него.
— Ты мне сказки не рассказывай! — сердито прикрикнула она. — Говори, где Вугар?
Джовдат улыбнулся, снова меняя тактику, и тихонько сказал:
— Наверху он. — И, желая задобрить старуху, продолжал: — Сию минуту мы собирались к тебе, Шахсанем-хала, а тут и ты идешь! Вот я и бросился тебе навстречу.
— Эх, детка, — глубоко вздохнула Шахсанем. — Кому я теперь нужна, гнилая старуха!
— Зачем так говоришь, Шахсанем-хала? Что мы, молодежь, без вас, стариков? Кто будет нас уму-разуму учить, на верный путь наставлять?
— Да-а… — обиженно протянула Шахсанем. Ее потрескавшиеся сухие губы сомкнулись, как горловина перевязанного веревкой мешка. — Язык одно говорит, сердце — другое. Помолчал бы ты лучше, сынок…
Джовдат раскаивался в своем легкомысленном вранье. Понял — только правда смягчит обиженное сердце матери.
— Не сердись на Вугара, — быстро заговорил он. — Он ни в чем не виноват. Я случайно встретил его на вокзале и на машине привез сюда. Хотелось поскорее с женой познакомить, детишками похвастаться. Виноват я, надо было остановить машину возле твоего дома… Прости!