Вугару понравилась скромность этого безвкусно и неряшливо одетого человека, он начинал испытывать к нему невольную симпатию.
— Товарищи скоро вернутся?
Мохсумов не мог не почувствовать неожиданную мягкость, прозвучавшую в последнем вопросе молодого собеседника, не ускользнуло от его взгляда и то, что Вугар поудобнее уселся на стуле. Однако директор ничем не дал почувствовать своей победы и по-прежнему приветливо ответил:
— Скоро. — И, улыбнувшись, добавил: — Мы не собираемся заставлять вас принимать все наши предложения. Если они покажутся вам неубедительными и не удовлетворят вас, можете не соглашаться, это ваше право. Работа нам понравилась, и мы хотим, чтобы при заводских испытаниях не возникло затруднений, требующих дополнительной работы. Поверьте, иных целей у нас нет.
— Я верю вам…
Вугар произнес эти слова еще мягче. Директор переменил тему разговора:
— Чай-то у вас остыл, может, сказать, чтобы принесли свежий?
— Что ж, это было бы неплохо… Но только с одним условием… Вернее, у меня к вам просьба…
— Пожалуйста!
Вугар достал из кармана тетрадку и вместе с листком, на котором были замечания и поправки Гамзаева, положил все это перед Мохсумовым.
— Я буду пить чай, а вы, пока не пришли товарищи, ознакомьтесь с этими заметками, если, конечно, это возможно.
— Возможно! — ответил Мохсумов, хотя ему и не совсем был понятен смысл этой просьбы. — У нас все возможно.
Из кабинета директора Вугар вышел воодушевленный. На огромном заводском дворе он увидел Нарын и очень обрадовался ей:
— Добрый день, Нарын-ханум! Рад видеть вас!
Нарын отвернулась.
— Вы чем-то обижены?
— А вам так важно знать, обижена я или нет?
— Ну конечно!
— Зачем? Кто я такая?
— Вы мой заботливый, благожелательный коллега, высокочтимая моя помощница.
— Нельзя ли без преувеличений?
— В моих словах нет ни малейшего преувеличения, Нарын-ханум. Я говорю от чистого сердца. Если я и достиг значительных успехов, то благодаря лишь вашему труду, вашей помощи и заботе.
— Хватит, не вгоняйте меня в краску!
— Нет, Нарын-ханум, я говорю все это не для того, чтобы смутить вас. Это чистая правда. В деревне я так часто с благодарностью вспоминал вас…
— Вот как все хорошо получается! Вы вспоминали о нас в деревне, а мы в городе вас разыскивали.
— Спасибо. Матушка Джаннат рассказала мне, что вы заходили к нам. К добру ли?
— Заходила… Нарын замялась, словно припоминая что-то. — Когда вы несколько дней не появлялись в лаборатории, мы с тетушкой Хадиджой стали беспокоиться — не случилось ли чего? Да и на ученый совет вас вызывали, чтобы заново обсудить ваш вопрос.
— Вот и надо было вам вместо меня пойти на совет, вы же все наши дела лучше меня знаете.
— А вы думаете, я не пошла?! — волнуясь и повышая голос, гордо воскликнула Нарын. — Пошла и сказала. Кое-кому кое-что сказала. Ну, посудите сами, возможно ли угробить такой огромный труд!
— Вот потому-то я и люблю вас! Без преувеличений говорю, что люблю. И никогда не забуду все то добро, что вы мне сделали.
На губах Нарын заиграла слабая улыбка. Сердце ее уже смирилось, но смирить язык было куда труднее.
— Однако ваша поездка так затянулась, что мы уж думали, вы навсегда останетесь в деревне.
— Я бы и остался, да жаль стало затраченного вами труда, — игриво ответил Вугар.
— Ишь, герой! — горько упрекнула Нарын. — Едва попали в трудное положение, сразу бежать. Вот оно, ваше хваленое мужество!
Вугар нахмурился. Не впервые слышал он подобные упреки. Нарын медленно повернулась к Вугару.
— Простите меня, — неожиданно сказала она. — Не обижайтесь. Мне очень горько, потому я так и говорю.
Вугар усмехнулся.
— У вас есть для этого основания. Язык правды всегда горек.
— Вы были у директора?
— Да, беседовали…
— Ну и какой толк от вашего разговора?
— Толк есть, технический совет высказался в нашу пользу.
— Эх, — Нарын, покачиваясь, недовольно морщила маленький носик. — Если они высказались в нашу пользу, почему так долго задерживали отзыв? Сколько дней я обиваю здесь пороги и каждый раз слышу: «Пишем, пишем…» Можно подумать, книгу пишут!
— Успокойтесь, задержка пошла нам на пользу.
— Что же это за польза? — Нарын окинула Вугара надменным взглядом.
Он взял ее под руку и повел к автобусу, ожидавшему пассажиров возле железных ворот. По дороге он рассказал ей все.
Но, вместо того, чтобы обрадоваться, Нарын огорчилась: