— Как поздно! Время пролетело незаметно… Вы можете идти, Нарын. Дома вас, наверное, ждут, тревожатся. А я поработаю еще немного. Мне пришла одна мысль, как бы не забыть…
Нарын послушно поднялась с табуретки и стала снимать халат, но движения ее были медленны, казалось, она все делает с неохотой. У двери она так же медленно переобулась и, не попрощавшись, вышла. В коридоре звучали ее неторопливые шаги.
Догадаться, почему, несмотря на столь поздний час, девушка с такой неохотой покидает лабораторию, было нетрудно. Вугар устыдился, что отпустил ее одну. Время близилось к полночи, трамваи и троллейбусы ходили редко. Черный город давно погрузился в сон. Как она пойдет по пустынным улицам? Выбежав в коридор, он окликнул ее:
— Подождите! Я тоже ухожу!
И без того медленные шаги Нарын совсем замедлились, она остановилась. Вугар вернулся в лабораторию и стал торопливо собирать бумаги. Ему было досадно. Он надеялся после ухода Нарын немного отдохнуть, а потом поработать часок-другой. Можно было открыть окно, и ночная прохлада пришла бы в душную, нагревшуюся за день лабораторию… Но что поделаешь! Он взял портфель, выключил свет.
Шаги гулким эхом отдавались по всем этажам опустевшего института. Они долго шли по длинным коридорам. У выхода вахтер с упреком сказал Вугару:
— Опаздываете, молодой человек! Не разрешено так долго задерживаться на работе.
Голос вахтера звучал сердито. Вдруг он прищурился, многозначительно улыбнулся и, пропустив вперед Нарын, задержал Вугара. Отведя его в сторону, зашептал:
— Я понимаю, молодость… Но в институте… Нельзя так, молодой человек!
Вугар не понял его намеков, еще раз принес сторожу извинения и догнал Нарын.
По безоблачному, светлому небу медленно плыла луна. Приятная свежесть, словно водяная пыль от фонтана, овевала их разгоряченные лица. Воздух был прозрачным и легким. Они недолго постояли на безлюдной трамвайной остановке. Дождаться трамвая надежды не было.
— Может, пешком пойдем? — спросила Нарын, просительно поглядев на Вугара. Ей так хотелось пройтись с ним по тихим улицам!
Вугар внимательно поглядел в одну сторону, потом в другую, прислушался — трамвая не предвиделось. Он, словно между прочим, спросил:
— Вы далеко живете?
— Да нет, не очень! — Не могла же она сказать Вугару, что готова идти с ним хоть на другой конец города!
Они пошли. Вугар шагал хмурый и молчаливый. Нарын, обиженная его равнодушным молчанием, не выдержала.
— Я все на свой аршин меряю, — сказала она, замявшись. — Может, все-таки подождем трамвая? Вы устали…
Обернувшись, Вугар через плечо взглянул на трамвайные пути, — пусто и тихо.
— Лучше идти, чем зря терять время, — сказал он.
Снова некоторое время шли молча.
Нарын подняла голову и долго смотрела на небо, отыскивая что-то среди бледных, мерцающих звезд.
— Я ведь о вас беспокоюсь, а мне что?.. Я могу и в десять раз больше пройти… — Она хотела добавить «с вами», но последнее слово замерло на кончике языка.
Вугар еще раз с надеждой поглядел на убегающие вдаль рельсы. Нет, его не пугало расстояние, он боялся другого — услышать те, не сказанные ею слова!
— А я знаю, вы любите ходить пешком! — лукаво сказала Нарын. — На работу пешком ходите. Я из своего окна видела…
— Из вашего окна?
— Ну да. Наши окна выходят на улицу, а живем мы на первом этаже.
Вугар удивился:
— Вот странно! Вы видите, как я иду на работу, а я, приходя, уже застаю вас в лаборатории. Как это получается?
— Очень просто! Вы идете задумавшись, медленно, я обгоняю вас, а вы не замечаете…
Нарын бросила на Вугара испытующий взгляд, — кажется, подходящий момент, чтобы начать откровенный разговор.
— Первое время, когда мы начали работать, продолжала она, — несколько раз случалось: я здоровалась с вами, а вы не отвечали…
— Этого не может быть!
— К сожалению, может. — Она чуть-чуть подпрыгнула и заговорила быстро, красуясь, как ребенок перед новым гостем: — Я обижалась, думала: ну и пусть! Не буду с ним разговаривать! А потом поняла: во время работы вы ничего не замечаете. Вы и сейчас такой!
Вугар невольно улыбнулся.
— Вот и молодец, что прощали меня. Таить обиду — не хорошо!
— Разговаривать — это не значит простить!
— Это как же?
— А так! Работа требует. А у сердца свои законы.
Смущение, отступившее было, снова охватило Вугара. Разговор, как назло, кружился вокруг того, что он так боялся услышать. И Вугар быстро переменил тему: