Глядя в одну точку, Вугар молчал, словно вся трескучая дребедень, которую без умолку молол Зия, пролетала мимо его ушей. Толкнув Вугара под локоть, Зия осклабился, сощурился:
— Почему воды в рот набрал? Может, у тебя нет денег?
Вугар покраснел до кончиков ушей. Признаться честно, Зия угадал. Какие у аспиранта деньги, кроме стипендии? А на стипендию ценного подарка не купишь. Есть о чем призадуматься… Впрочем, Вугара больше тревожило другое: что таит в себе многозначительный разговор о подарке? А Зия между тем продолжал:
— Странный ты человек, ей-богу! Чего стесняешься? Или скончался твой братец Зия? Неужели он бросит тебя в беде? Денег хватит и на мой подарок и на твой. Идем быстрее, пока магазины открыты, — он потянул Вугара за рукав.
Услышав шаги Вугара, Исмет нахмурился и отвернулся к стене. «Больше так продолжаться не может, — думал он. — Надо кончать!» Он видеть не может своего молочного брата, не то что вести с ним дружескую беседу…
Но Вугар рассуждал иначе. Его доброе сердце не умело таить обиды. Вечером поссорившись, утром он все забывал. Умываясь, он и с души смывал обиду и гнев. И сейчас, подойдя к Исмету, Вугар ласково поздоровался и выложил на стол приглашение и подарок.
— Собирайся! — весело сказал он. — Тебе предстоит совершить благое дело.
Но Исмет глядел на него с ненавистью и хмуро молчал. Вугар ласково, как родного, продолжал торопить его:
— Что сидишь как сыч? Одевайся — и марш к профессору. Приглашен в гости!
— Ты или я?
— Ты! — убежденно ответил Вугар. — Я не пойду. Получил путевку в дом, отдыха в Бильгя, завтра спозаранку отправляюсь.
Подозрительно покосившись на Вугара, Исмет разозлился еще больше. По лицу его пробежала тень, — так бегут тучи по зимнему солнцу, то закрывая, то открывая его.
— Перестань дурачить меня, я не ребенок!
— Еще бы, откуда у ребенка усы в целую пядь длиной?
— Неостроумно! Прекрати глупые шутки!
— Значит, я должен, как ты, сидеть повесив нос?
— Ты бессовестный, у тебя нет самолюбия!
Вугара, словно ланцетом по сердцу, резанули слова Исмета, но он смолчал.
— Можешь считать меня кем угодно. Дело твое. Но опаздывать к профессору… Одевайся! Времени мало.
Все еще не веря Вугару, Исмет взял со стола приглашение, но, взглянув, тут же швырнул его в лицо брату.
— Издеваешься! Приглашение на твое имя! — в ярости крикнул он.
— Ну и что же? Я сказал, что не пойду!
— Идти по чужому приглашению? Нет, не пройдет!
— Упрямишься, как ребенок, Исмет. Не сомневаюсь, что, если бы я решил идти, ты немедленно прибежал бы вслед.
— Да, прибежал бы!
— Почему же ты не можешь пойти без меня?
— Не могу!
— Почему?
— Да потому, что пошел бы туда лишь затем, чтобы при всех плюнуть тебе в лицо!
— Что я сделал плохого?
— Плохого? Это не то слово! Ты — мой враг. Злой, непримиримый враг! Здесь ты клянешься, что тебе нет до Алагёз никакого дела, а сам исподтишка плетешь сети. Только враг может так поступать!
— Одно мучает меня, Исмет, — горько усмехнулся Вугар. — Почему ты не веришь мне? Выросли вместе, одна мать вскормила нас. Кстати, ты недавно попрекнул меня, как язык повернулся? Или не знаешь — молоко твоей матери свято для меня, всю жизнь считаю себя должником. Едва открыв глаза, я назвал ее матерью, я видел от нее только любовь, ласку, заботу. И тебя люблю, как брата. Неужели можно все позабыть только потому, что на нашем пути встала девушка? Нет, нет! Ты прекрасно знаешь, что у меня к Алагёз никаких чувств. Думать не думал, что так обернется… Я люблю Арзу, вот уже столько лет люблю, и никогда ни на кого ее не променяю…
— Если в твоих словах есть хоть малейшая доля правды, почему молчишь? Я предупреждал: скажи обо всем Мархамат-ханум! Зачем обнадеживаешь ее молчанием, почему не говоришь, что у тебя есть невеста?
— Я не знал, что в любви можно проявлять насилие. Хит рить, ловчить… Теперь я понял это и клянусь: отныне ноги моей не будет в их доме! Ничто не заставит меня переступить порог.
— А если сам профессор заведет с тобой разговор и будет настаивать?..