Каждый год мне продолжали сниться вещие сны. Но теперь они не были такими тревожными. К тому же, чаще всего они предупреждали об опасности не меня, а моих знакомых или соседей. Дед советовал не вмешиваться в чужие судьбы, но я не всегда его слушала, иногда просто не могла проигнорировать сон и не помочь. Как, например, в тот раз, когда моя подружка Милка собиралась отправиться лунной ночью поплавать на лодке с соседскими ребятами и меня с собой звала. Но я уже знала к тому времени, что лодка перевернётся, все ребята выплывут, а Милка утонет. Как я могла отпустить её на верную смерть? Зная, что упрямая девица не станет слушать никаких уговоров, я отправилась с ней, а потом притворилась, что подвернула ногу и не дала залезть в лодку к остальным…
Таких случаев было несколько. К сожалению, также успешно помочь, как Милке, получалось далеко не всегда. Мы постоянно спорили с дедом по этому поводу. Он считал, что я слишком рискую: мало того, что «спорю с Богами», как он выразился, так ещё и могу выдать себя, постоянно оказываясь в местах, где с людьми случается недоброе. Я же считала, что раз было предупреждение и сон приснился именно мне, то, значит, в моих силах исправить эти несчастья и помочь людям. А иначе бы и не приснилось ничего. И всё же, несмотря на то, что дед часто ворчал на моё безрассудство, всё равно он, видя мой решительный настрой, помогал советом или делом. За что я была ему безмерно благодарна.
А вот сегодняшний сон не походил ни на один из предыдущих, и я терялась в догадках, что мне делать с этой подсказкой и как её использовать? Надо было посоветоваться с Пахромом. Так что, едва позавтракав, я быстро помогла маме с домашними делами и помчалась на окраину села к дедовскому дому.
По дороге меня окликнула тётка Ефросинья, жена пекаря:
- Вита! Девонька, подожди! – Пришлось резко затормозить у её калитки. – Ты к деду бежишь? Не могла бы передать ему от меня жернова для муки? Погоди немного, сейчас принесу, - тётка шустро юркнула в сени, пока я не сбежала, и уже через минуту появилась оттуда с массивной конструкцией из двух каменных кругляшей и деревянной оси с ручкой: - Вот, глянь-ка, видишь, ручка сломалась, да и один из кругляшей треснул. Как теперь муку молоть? Мы без этих жерновов как без рук! Отнеси деду, сделай милость, а я уж завтра подойду забрать. Хорошо?
- Тёть Фрось, да ты что? Они же тяжеленные! – Возмутилась я, прикинув, как покраснела от натуги дюжая пекарская жена. - Как я их на другой конец деревни оттащу?
- А мы сейчас помощничков тебе сыщем, - не растерялась тётка. И тут же окликнула: - Кирюша, Кирочка, пойдите-ка сюда, косатики, дело есть.
Я непроизвольно обернулась, да так и застыла словно столб, вытаращив глаза от изумления. К нам направлялись трое моих сверстников. Двоих я знала – это были двойняшки Кира и Кирилл, дети швеи. А вот третий парень… Едва взглянув на него, я приросла к земле, и словно молнией меня пронзила мысль: «Это он!! Тот мальчик из сна! Как?! Откуда он здесь взялся?»
Не в силах оторвать взгляд от смутно-знакомого лица, я всё же обратила внимание, что и парень уставился на меня во все глаза, в которых быстро промелькнуло смутное узнавание, граничащее с таким же как у меня бескрайним изумлением.
Тем временем и тётка Фрося обратила внимание на новенького и поинтересовалась у двойняшек:
- Кир, а это с вами кто?
- А, это Тайран, наш двоюродный брат, приехал погостить к нам ненадолго, - представила брата Кира и тут же проявила любопытство: – Тёть Фрось, зачем позвала? Случилось чего?
- Ой, деточки, помогите Вите донести мою поломку до деда, а то, боюсь, одна она надорвётся.
- Поможем, отчего не помочь, - благосклонно кивнул Кирилл. – Тёть Фрось, да ты поставь на землю-то. Как бы сама не надорвалась. Ну чего ты застыл, Тай? Подходи ближе. Мы с тобой дотащим, а девчонки пусть перед нами калитки открывают.
Мы с Тайраном с большим трудом разорвали наш зрительный контакт, и парень неуверенно двинулся к Кириллу, а я молча подошла к Кире, совершенно оглушённая и дезориентированная бурей незнакомых эмоций и чувств, разыгравшейся внутри меня.
Двойняшки жили от нас довольно далеко, в противоположной стороне, поэтому я с ними близкое знакомство не водила. Встречались на праздниках и ярмарках, да на молодёжных гуляниях. Так что я даже не представляла, что у них есть двоюродный брат! Теперь же я лихорадочно соображала, как бы мне разузнать у Киры о Тайране побольше, не привлекая внимания парней, топавших следом за нами. Ничего не придумывалось. Тем более, что я очень остро ощущала, как новенький неотрывно смотрит мне в спину, что отнюдь не прибавляло спокойствия и сообразительности. Так и промолчала всю дорогу, односложно отвечая на Кирины вопросы о моём житье-бытье и здоровье родных. Под конец же, когда уже и до деда дошли, и сгрузили у него в мастерской злополучные жернова, Кира вдруг спросила: