Ностальгическая тоска придавила меня с неумолимостью самосвала, сминающего обувную картонку. Словно и не было этих пятидесяти без малого… нет, почти пятнадцати, если считать по моему личному биологическому времени, лет… Я постоял, держась рукой за раму, потом решительно тряхнул головой и повернулся к окну спиной. Всё, довольно с меня ностальгии — и неважно сколько там прошло лет, пятьдесят или пятнадцать. Главное — я снова дома!
Журнал на столике оказался огоньком, июльский номер за 2009-й год. На обложке трое мужчин беседовали на фоне стеклянного фасада, украшенного огромным изображением надкусанного яблока. Комбинезоны двоих были украшены нашивками — у одного на груди имел место голубой с белыми буквами глобус НАСА, второй щеголял шевроном с гербом Советского Союза. Третий, с аккуратной седоватой бородкой и большими залысинами на высоком лбу, был облачён в лабораторный халат — он показался мне смутно знакомым. Надпись на обложке гласила «Глава „Эппл“ беседует с покорителями Нептуна» — фотография планеты-гиганта с разворачивающимся на её фоне планетолётом явно относилась к теме их разговора.
«Да это же Стив Джобс — запоздало сообразил я. — Сколько ему тут лет, за пятьдесят? В 'том, другом» двадцать первом веке он умер в 2011-м, в возрасте, кажется, пятидесяти шести, от рака поджелудочной железы. Впрочем, тут я могу ошибаться, зато точно помню, что за несколько лет до смерти основатель «Эппл» сильно исхудал, до такой степени, что о его внешнем виде стали говорить больше, чем о недостатках продукции, которую он презентовал от имени компании. Дело дошло до того, что в 2008-м одно из информационных агентств опубликовало — по ошибке, разумеется, — заготовленный на случай его смерти некролог. Джобс ответил ожидаемо, процитировав Марка Твена[1], однако судьба оказалась к нему не столь милостива, как к великому литератору — тот прожил после этой забавной коллизии ещё четырнадцать лет… А вот альтернативному Джобса со здоровьем повезло больше — ни малейших признаков болезненного истощения я на фото не заметил.
Открыв журнал, я пробежал первые строки статьи, которой посвящалась фотография — и немедленно забыл и о Джобсе и о Сэмюэле Клеменсе, и вообще обо всём на свете. Советский космонавт, сообщала статья, звался Даниил Монахов, второй пилот тахионного буксира, доставившего с систему Нептуна элементы конструкции будущей орбитальнойстанции «Посейдон». Даниил, Данила, наш с Юлькой сын! Я видел его, конечно, на момент отлёта «Зари», тогда Даниле было ещё не исполнилось три года — и теперь тщетно пытался разглядеть черты того малыша в мужественном лице с обложки. А вот на меня он как раз смахивал вполне себе отчётливо — приятно, ничего не скажешь…
Несколько абзацев статьи были посвящены биографии Данилы — из них я узнал, что будущий покоритель Нептуна в 99-м вступил в «юниорскую» программу Проекта, пойдя стопам своих родителей; пять лет спустя, практикант Академии Внеземелья Монахов обнаружил на Луне, в Море Мечты посадочный модуль «Аполлона-13» с телами космонавтов на борту. Находка в одночасье сделал и Данилу и его напарника, студента-американца, знаменитыми — но он, судя по всему, не собирался почивать на лаврах. Четыре года спустя он добрался до самых дальних окраин Солнечной Системы (здесь Плутона тоже лишили его статуса), а сейчас, как я успел узнать во время краткого визита в Центр Подготовки, командовал своим кораблём, тахионным буксиром-прыгуном «Ермак Тимофеевич». Что, между прочим, автоматически делало меня основателем первой в истории династии звёздных капитанов. Звучит-то до чего пафосно, усмехнулся я — прямо как в известном цикле фантаста Генриха Альтова… Но против фактов не попрёшь — раз уж упомянутая планета находится в созвездии Дракона, то, стало быть, и почётное звание звездолётчика наш сын носит по праву.
Я перевернул станицу, намереваясь дочитать статью до конца, и тут из журнала что-то выпало. Я наклонился — и обнаружил на ковре две фотокарточки. На первой, сделанной «Полароидом», был запечатлён атриум марсианского города, под стеклянным потолком огромный монитор, на нём — лицо пожилого седовласого мужчины, в котором я — не без некоторого труда, — узнал отца. Под фото имелась написанная от руки дата, 30.07.2006, на экране же монитора я, прищурившись, разглядел и надпись — Г. Б. Монахов. Но обратной стороне имелся текст с пояснением, это фото сделано во время речи по случаю назначения нового главы администрации города Тёплый Сырт — это что же, удивился я, старая ареологическая база, в руинах которой я копался после катастрофы, когда на плато обрушились обломки Деймоса? Та база, помнится, носила название «Большой Сырт», по названию плато — может, это совсем другой город, или же базе дали новое имя, позаимствовав его из «Стажёров» братьев Стругацких? Так или иначе — отец, похоже, этим городом руководит — во всяком случае, руководил четырнадцать лет назад. Я уже знал, что родители мои на Марсе — и испытал лёгкий укол совести за то, что не навёл более детальные справки…