Она тряхнула головой — всё, решено! Сразу по возвращении следует обратиться к пластическим хирургам — надо полагать, за почти четыре десятка лет они усовершенствовали свои методы. Да, она сделает это, как только окажется на Земле — но сперва ей нужно воплотить в жизнь другое своё решение.
Она подошла к столу — как была, босиком, в пеньюаре и белье, ещё хранящем запах мужчины (Данила не позволил ей снять эти элегантные, такие соблазнительные вещицы), — и откинула крышку персоналки. Экран засветился, и Влада пробежала пальцами по клавиатуре, вызывая информацию о и системе двойной красного карлика, где в сотне световых лет от земли кружит по своей орбите загадочная планета Океан.
VIII
Собаке стукнуло год, может, чуть меньше — в ней до сих пор угадывалась эдакая подростковая угловатость, когда разные части тела растут по очереди, наперегонки. Сейчас наступила очередь лап, мощных, как у всякого представителя породы — она смешно раскидывала их на бегу, словно стараясь задрать выше головы, крупной, слегка чемоданистой, с висячими ушами и улыбающейся до ушей мордахой.
Бег, как и прочие движения, были ещё по щенячьи порывисты, немного неуклюжи — собака то застывала на месте, то вдруг кидалась к очередной группе людей, имевших неосторожность обратить на неё внимание. Таких на лужайке перед Главным Зданием МГУ хватало, несмотря на то, что учебный год ещё не начался — жители близлежащих кварталов ловили тёплые летние деньки, загорая на травке. Рядом с ними устраивались абитуриенты, у которых в разгаре были вступительные экзамены, и требовалось прийти в себя на свежем воздухе, под ласковыми лучами летнего солнышка…
На меня собака внимания не обратила, да я и не делал попыток привлечь внимание. Знаю я лабрадоров в таком вот бестолковом, развесёлом, шпанистом возрасте — сущие электровеники, стоит улыбнуться такому палевому комку счастья и веселья, замучаешься потом отбиваться от попыток напрыгнуть передними лапами, лизнуть в щёку, поделиться простой собачьей радостью. Не то, что голдены — те, хоть и считаются ближайшей роднёй лабриков, не в пример спокойнее, рассудительнее. Одно слово, флегма…
По сердцу царапнуло — ещё до моего попаданства я частенько гулял здесь с Бритькой. Тогда лето ещё не наступило — на остатках прошлогодней травы не кучковались люди с расстеленными на земле скатертями, уставленными пикинковой снедью, не играли в бадминтон, не перебрасывались мячиками и летающими тарелками-фрисби. Неведомая сила, отправившая немолодого мужчину и лохматого собачьего подростка из 2023-го года прямиком в 1975-й, выбрала для этого первую середину апреля — а вот место было почти то же самое, Ленинские (в той, другой реальности — Воробьёвы) горы, большой парк при Центральном Дворце пионеров и школьников…
Собака на полном скаку резко сломала траекторию, поскользнулась на траве, едва не полетев кубарем, и кинулась к стайке мальчишек и девчонок, шагающих навстречу мне по аллее. На вид им было лет по четырнадцать-пятнадцать; рядом тёрся ещё один лабрадор, чёрный, слегка крупнее своего палевого сородича, и такой же годовасик. Оба немедленно устроили весёлую возню, путаясь в ногах подростков, но те, похоже, не были настроены принимать участие в их веселье — высокая девочка в ярко-розовой куртке строго прикрикнула на расшалившихся собак, и те к моему удивлению, немедленно успокоились и пошли рядом. Каждые три-четыре шага то одна, то другая задирали морды и с фирменными лабрадорьими улыбками заглядывали в лица — смотрите, мол, какие мы послушные, хорошие, и вообще, самое время дать вкусняшку… Толстые, мощные, хвосты изображали лопасти вентиляторов, но их двуногих спутников, похоже, совершенно не беспокоило, что эти пушистые дубинки то и дело лупят их по ногам.