А я зарылся пальцами правой руки в тёплую золотистую шерсть — и просидел так несколько часов, не отвечая на вызовы, пока лёгкая дрожь и едва слышный вздох не сообщили, что я остался один. Не совсем, конечно один — рядом были друзья, спутники по Межзвёздной проверенные временем боевые товарищи, дома ждали Юлька, сын, родители. И всё же — единственная живая душа, пришедшая со мной в этот мир по чьей-то невообразимой воле — а, может, и не воле вовсе, а сработали какие-то неведомые нам законы Мироздания, — ушла, оставив меня в одиночестве.
Что было потом? Я уложил Бритти в выпотрошенный бомбозонд как в алюминиевый цилиндрический гроб, и отнёс в наружный ангар, где царили вакуум и космический холод. А когда спустя полтора года «Заря» нырнула в «червоточину» чтобы вернуться домой — вставил бомбозонд с её печальной начинкой в ПУБЗ, нажал клавишу пуска и проводил взглядом удаляющуюся от корабля искорку. Просторная могила получилась у моей солнечной собаченьки, шириной во всю Вселенную…
Я умолк, сгорбившись на скамейке — и когда это успел на неё усесться? Подростки, сгрудившиеся вокруг, притихли, запереглядывались, Лиза опустила глаза, словно ей стало неловко за свой вопрос. Парень в синем комбинезоне среагировал иначе — на его лице мелькнул неподдельный интерес. Ещё бы, ведь такого по телевизору не расскажут, в журналах не напишут — хотя передачи и статьи, посвящённые возвращению «Зари» плодятся с каждым днём, и ещё долго будут множиться…
— Да ладно, ребята, что было, то было. В конце концов, Бритти в экспедиции стукнуло четырнадцать лет, возраст почти предельный для ретриверов. Может, даже к лучшему, что она осталась там…
И ткнул пальцем в небо над головой. Ребята по-прежнему безмолвствовали — только Бэйли чуть слышно заскулила, уселась рядом и задрала морду, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я потрепал ушастую зверюгу по холке — и удостоился ответной ласки мокрым шершавым языком.
Как же теперь на корабле без питомца? — тихо спросил молчавший до сих пор мальчик. — Или вы больше не будете ею командовать «Зарёй»?
Я неопределённо пожал плечами.
— Вообще-то, на звездолёте есть ещё кот, Шуша. Они с Бритькой были приятели, и когда её не стало он тоже затосковал — привык к ней за столько-то лет… Но сам Шуша успешно перенёс все трудности экспедиции, жив-здоров и вполне доволен жизнью. Что до меня — то пока не знаю. «Зарю» собираются ставить в док на орбитальной верфи «Китти Хок», и кто будет капитаном, я или кто-то ещё — пока неясно…
Это была чистая правда — сегодня утром со мной, наконец, связался Андрей Поляков и попросил на днях заглянуть в конструкторское бюро при Центре Подготовки, для обстоятельного разговора о дальнейшей судьбе корабля. От него же я узнал, что Данила сутки назад отбыл на станцию «Барьер», чтобы принять командование над своим буксиром. «Он пытался тебе дозвониться, — сказал Андрей, — но не смог, а времени, чтобы искать тебя на Земле, у него не оставалось…»
Я вспомнил неотвеченные вызовы на коммуникаторе и невесело вздохнул — встреча с сыном откладывалась, как и свидание с Юлькой и родителями. Ненадолго, впрочем — тахионные технологии, применяющееся теперь повсеместно, сжали путешествия по Внеземелью до масштабов поездки на пригородной электричке.
— А всё-таки, собака нужна! — Лиза решительно тряхнула головой. — И на «Заре» и вам самому тоже, я же вижу…