Я надломил печать. В конверте оказался единственный листок, вырванный из записной книжки. На листке каллиграфически-округлым почерком было написано «16-е апреля 1996-го г.». Я перевернул конверт — на обратной стороне выведенное моей собственной рукой было выведено «16.04.1986» — ясно, Евгений Петрович в точности исполнил мою просьбу, вскрыв конверт ровно через десять лет. Что ж и на том спасибо…
Кроме даты на листке имелись ещё две строки, написанные той же самой рукой: «Я был бы чрезвычайно благодарен вам, дражайший Алексей Геннадьевич, если бы вы нашли время и разыскали меня, как только получите это послание. Поверьте, это в ваших же интересах.» Занятно, покачал я головой — это «в ваших же интересах» — всего лишь обычная для И. О. О. витиеватость, или нечто более многозначительное? Скажем, скрытое предупреждение, вроде «попробуй только проигнорировать»? Так или иначе, ехать нужно, это очевидно — прямо сейчас расспросить ожидающего за дверью Каланова о том, где искать Евгения Петровича, и завтра с утра, отправляться…
— Ну и как это понимать?
Собака сидела посреди комнаты, на ковре, усыпанном клочьями разодранной подушки. Изжёванный тапок валялся тут же, поблизости, как и старый отцовский ботинок.
— Ну и что мне теперь с тобой делать?
Бэлька отвернулась с виноватым видом. Палевая мордаха, украшенная куском поролона из распотрошённого диванного валика, выражала явственное недоумение: «Ко мне какие претензии? Оставили маленькую собаченьку страдать в одиночестве, а теперь ещё и ругаетесь, за загривок таскаете?»
Да, об этом я не подумал — куда деть ушатое чудо на время поездки к И. О. О.? Позвонить, что ли, прямо сейчас Лизе, попросить забрать её на несколько дней? Нет, не годится — только что взять собаку к себе и тут же возвращать прежнему хозяину? Пожалуй, стоит взять её с собой — прогуляемся, проветримся на карельской природе, заодно и познакомимся поближе…
— Ну что, лопоушина, пошли ужинать? — сказал я. Собака в ответ завиляла хвостом и заулыбалась, но осталась сидеть на месте. — Сейчас погуляем и на боковую. Завтра нас с тобой ждут хлопоты и дальняя дорога, нужно выспаться.
II
— Хорошая девочка, хорошая, красавица…
Бэлька сидела, не шевелясь, только хвост слабо подёргивался из стороны в сторону, да подрагивали задранные вверх уголки пасти. Лобастую башку она приподняла, подставив под ладони человека шею, и тот собаку не разочаровал — пальцы зарылись в густую шерсть горжетки, отчего зверюга счастливо жмурилась, не меняя, однако, позы.
— Правильно сделал, что взял её с с собой… — заметил И. О. О. — Я давно хотел завести собаку, да вот, никак не соберусь…
— Ну, так здесь ей самое место. — Я с сожалением посмотрел на опустевшую на треть бутыль — славные наливки бодяжит здешний лесник, но надо ведь и меру знать… — Хотите, спрошу тех юных космонавтов — кинологов — может, найдётся ещё один кандидат на отселение? Вроде, видел у них чёрного лабрадора, тоже сука, зовут Рося…
— Нет, не стоит. — И. О. О. переместил ладонь с шеи на холку, отчего Бэйли сильнее завиляла хвостом. — Раз уж они готовят собак для Внеземелья — пусть туда и попадут, а мне больше подошла бы овчарка. Или дворняга, здешняя, северная — большие такие, лохматые, похожи на лаек. Видел, наверное?
Я кивнул. Когда доставивший меня сюда УАЗик проезжал по посёлку, я нагляделся на выглядывающих из-за заборов чёрно-серых псов. Серьёзные звери, ничего не скажешь — такая и волка отпугнёт, и незваного гостя заставит задуматься.
Хотя — какие ещё незваные гости у И. О. О.? Наверняка что о нём и здесь ходят уже разные слухи, стерегущие дом почище любой охранной системы, неважно, электронной или хвостатой. Да и найти его обиталище не так-то легко — если бы не лесник (тот самый, обладатель рецепта клюквенно-брусничной настойки) я долго блуждал бы по здешним стёжкам-дорожкам. И не факт, что вышел бы в конце концов к берегу крошечного озерка, у которого и расположился скит. Словоохотливый страж лесных угодий поведал, что брёвна для него забрасывали сюда вертолётом — и на нём же потом улетела бригада плотников, которые возвели дом меньше, чем за неделю.
Поработали они на славу. Скит был построен в стиле альпийских шале — с пологой двускатной крышей, фундаментом, выложенным из округлых серых валунов, с сауной одном крыле и просторным двусветным залом-гостиной в центральной части. Главным украшением зала служил чудовищный камин, сложенный из тех же валунов — с кованой железной решёткой и жаровней, на которой вполне можно зажарить цельного барана. Или кабана — судя по выставленной в застеклённой пирамиде коллекции охотничьих ружей и карабинов (среди них я с обнаружилроскошно отделанный зауэовский дриллинг[1]), хозяин скита баловался время от времени охотой. Как и рыбалкой — свидетельством чему была пара стеклопластиковых удилищ, воткнутых в берег возле бревном, на котором мы сидели в данный момент. Сперва И. О. О. предложил устроиться в зале у камина, в огромных креслах, но Бэлька, рвавшаяся к озерку, заставила нас выбрать отдых на свежем воздухе. Благо, погода соответствовала — погожий летний денёк, ни ветерка, колышущего кроны карельских сосен, неяркое солнышко в бездонном карельском небе. Благодать, да и только!