— Или, скажем, за такси. — я кивнул. — Да, пришлось ждать на двадцать два года больше, чем обещал лысый кукурузник, но лучше позже чем нико…
И запнулся, поймав удивлённый взгляд собеседника.
— Алексей, речь идёт о каком-то из государственных деятелей вашего мира? — спросил он. Я с опозданием сообразил, что здесь у них Никита Сергеевич не стал генсеком, не получил этого уничижительного прозвища и не давал опрометчивых обещаний насчёт того, что «уже это поколение советских людей будет жить при коммунизме». Ещё при жизни вождя народов отправился в Среднюю Азию, поднимать хлопковую отрасль — и, как писал один из моих знакомых в «той, другой» реальности: «больше о нём в этой саге не будет сказано ни слова…»
— Да, именно так, Евгений Петрович. Простите, я совсем забыл…
Ничего-ничего… — И. О. О. покачал головой. — Надеюсь, мы с найдём время поговорить об этом подробнее. Видите ли, я сейчас работаю над одной книгой и эти сведения мне очень пригодились бы.
Я немедленно встревожился.
Хотите в этой книге рассказать о том, что творилось у нас? И обо мне тоже?
— Ну что вы, разумеется, нет! — он выставил перед собой ладони. — И в мыслях не было ничего такого. Более того — я и вам бы не советовал это делать… во всяком случае, пока. Что до книги — это будетсвоего рода опыт анализа возможных путей развития цивилизации. Полученные от вас сведения собираюсь использовать как своего рода игра ума, попытку сконструировать иную реальность — а детали, которые вы мне сообщите, придадут ей убедительности.
— Или превратят в фантастику, антиутопию. — я хмыкнул. — Знали бы вы, что у нас там творилось… Между прочим, у нас эта тема была весьма популярна, правда, в виде художественной литературы, беллетристики. Даже жанр такой был — 'альтернативная история и попаданцы.
Попаданцы? — И. О. О. удивлённо вздёрнул бровь. — Это что же, случаи вроде вашего?
— Они самые только, как вы понимаете, вымышленные. — я кивнул. — Я, конечно, готов удовлетворить ваше любопытство насчёт той реальности. Что до книг — знаете, фантасты, случается, в самом деле угадывают то, что происходит потом. Не буду приводить в пример Жюля Верна, это давно стало общим местом — но возьмите, к примеру, это…
И протянул собеседнику коммуникатор. И. О. О. щёлкнул выключателем, на экране возник мелкий текст.
— Станислав Лем, «Возвращение со звёзд»? Что ж, вполне подходяще для ваших… хм… обстоятельств.
Это «хм» вышло весьма многозначительным — видимо, чтобы я не забывал о некоторой неопределённости своего положения. Но с другой стороны — он не стал предавать огласке содержание того моего письма. Уж сколько лет прошло, а И. О. О. всё хранит молчание, и это точно неспроста…
— Вы прочтите, это любопытно. — посоветовал я. — И как раз на тему нашей беседы.
'Книги — кристаллики с запечатленной информацией. — начал он. — Читали их с помощью оптона. Оптон напоминал настоящую книгу, только с одной-единственной страницей между обложками. От каждого прикосновения на ней появлялась следующая страница текста…
— Да, пожалуй… согласился И. О. О., возвращая гаджет — Аналогия более отчётливая. Я всегда говорил, что Лем — несомненно большой писатель, в своём жанре на голову выше всех прочих. Но меня больше интересует другой пример предвидения — не столь очевидном массовому читателю… да и вам, Алексей, тоже, во всяком случае, пока. Вы ведь читали «Жук в муравейнике»?
Я кивнул. Вторая из книг братьев Стругацких о Максиме Каммерере и предпоследняя из посвящённых «Полудню», вышла в журнале «Знание-Сила» году, кажется, в семьдесят девятом году. То есть это у нас она была предпоследней — здесь АБС вполне могли и продолжить цикл, уже после отбытия '«Зари» — конечно, в несколько ином виде. Что до «Жука» — то повесть практически не отличалась от версии из «той, другой» реальности, что в своё время немало меня порадовало…
— Что именно вы имеете с виду, Евгений Петрович? Фантастические сущности, которые авторы вывели в этой повести — Нуль-Т, следы цивилизации Странников, — упоминаются и в ранних их произведениях. Кроме, может, загадочной «дыры» на Надежде, в которой сгинуло население планеты, но это, согласитесь, никак не тянет на предвидение!
Я уже понял, что имеется в виду, но не спешил демонстрировать свою догадливость. Нет уж, пусть сам…