К протестующим присоединились активисты многочисленных экологических и правозащитных организаций и хиппи, чьё движение переживало второе рождение; шумные толпы блокировали строительные площадки, перекрывая шоссейные и железнодорожные магистрали. Дело доходило до стычек с полицией, были пострадавшие и даже жертвы. Чтобы сбить эту волну понадобились невероятные усилия; огромные средства ушли на разъяснительную работу, а то и на откровенную контрпропаганду — противники Проекта не теряли времени, наполняя эфир и ИнфоСферу паническими прогнозами и призывами к неповиновению. В итоге беспорядки удалось погасить, однако успокаиваться было рано — всем было ясно, откуда растут ноги у недавних событий, и для того, чтобы не допустить повторения, три ведущие державы Проекта и присоединившиеся к ним Китай, Бразилия и обе Германии продавили в ООН решение о введении единого международного контроля над ИнфоСферой. Эта непосильная задача была возложена на ведомство И. О. О., единственную на тот момент по-настоящему независимую спецслужбу планеты. И кроме вполне очевидных следствий, вроде кратного расширения полномочий и кратного же увеличения масштабов финансирования, был заметно расширен и круг задач.
— Вы, Алексей, насколько мне известно, были неравнодушны к роману «Лунная радуга», так что поймёте мою аналогию. — мой собеседник говорил негромко, неторопливо, но даже непоседа-Бэлька замерла, ловя каждое его слово. — Состоит она в том, что кроме прочего, на нашу службу были возложены задачи, примерно соответствующие тем, что решались описанным в книге Международным управлением космической безопасности и охраны правопорядка. Согласно Павлову, МУКБОП имел дело с явлениями как криминального свойства — контрабанда, воровство, проявления коррупции — так иными, вроде угрозы распространения занесённых извне инфекций или несанкционированного использования опасных открытий. Попадали в их сферу деятельности и таинственные, необъяснимые явления вроде «чёрного следа» или эпидемии «экранных диверсий» — однако о поисках следов вмешательств иных цивилизаций речи, если мне память не изменяет, не шло. Вот и у нас этот аспект оказался в загоне; им занималось единственное подразделение, о существовании которого в Проекте мало кто догадывался. Оставаясь на своём посту, я старался следить за его деятельностью — но с тех пор, как я вышел на пенсию, отдел превратился в своего рода тайную организацию внутри нашего департамента. Работа её держится исключительно на энтузиазме отдельных сотрудников, по большей части, близких к пенсионному возрасту. С одним из них вы знакомы — он улыбнулся, — Николай Каланов, тот, что передал вам моё послание. Вы, конечно, понимаете, что содержание вашего письма не могло не вызвать моего живейшего интереса — профессионального, прошу заметить, имеющего непосредственное отношение к задачам службы! — но вывести его на первый план было уже не в моей власти.
Я едва сдержал скептическую ухмылку. Хитрит Евгений наш Петрович, кривит душой, недоговаривает — из того, что я успел уяснить из разговора с Калановым, его влияние на дела Проекта, если и уменьшилось, то незначительно. И. О. О., похоже, угадал и эту мою мысль, потому что покачал головой — мол, всё понимаю, парень! — и продолжил.
— Итак, я не стал предавать ваше письмо огласке. Да меня, признаться, и не особо тянуло это делать — вот вернётся «Заря», рассуждал я, тогда и вернёмся к этой теме, а пока правильнее будет подождать. И вот, — он покосился на меня, в глазах, не по-старчески ярко-голубых, мелькнули озорные чёртики, — вот я и дождался!..
[1] В нашей реальности проект ИТЭР стартовал в 2005-м году и до сих пор не запущен.
V
Раскрытая портативка (так и тянет назвать её по старой привычке ноутбуком!) стояла на пеньке. Я извлёк её из чемодана; батарея ещё сохраняла заряд, и теперь экран демонстрировал вычерченную бледно-зелёными линиями схему пирамидообразного сооружения. Бэйли привлечённая их мерцанием, встала на пенёк передними лапами и обнюхивала экран, предусмотрительно держа нос в паре сантиметров от его поверхности.
— Хрустальную пирамиду мы обнаружили с орбиты Зари. — объяснял я. — И то, лишь потому, что представляли, где искать. — говорил я. — Дело в том, что заметить её можно лишь визуально, да ещё, пожалуй, по аномальным возмущениям магнитного поля планеты. Во всех остальных диапазонах его не видно, словно это титаническое сооружение — высота пирамиды не меньше полусотни километров, верхушка пробивает стратосферный облачный слой и возвышается над ним ещё километров на пятнадцать. Мы и нашли-то её только из-за того, что в рассветные часы лучи Юлианы отражались от граней пирамиды и давали взблески, которые удалось засечь в оптические приборы. Бомбозондов у нас к тому моменту практически не осталось, десантных ботов не было изначально — не в буксировщиках же соваться в атмосферу?