Вблизи установка выглядела не слишком внушительно — ржавая тороидальная конструкция высотой с хрущёвскую пятиэтажку, стояла на ребре, опираясь на растрескавшееся бетонное основание. С кольца свешивались жгуты проводов, в трещинах фундамента проросла трава, покосившийся забор из колючей проволоки украшала облезлая табличка «Стой! Стреляют!». Бэлька принюхалась и смешно фыркнула — запахи сырой ржавчины и застарелой, но словно впитавшейся в бетон гари явно не пришлись ей по душе.
— Мерзость запустения, да и только… — мой спутник огляделся по сторонам. — Трудно поверить, что для этого всего понадобилась целая атомная энергостанция, верно?
Я кивнул.
— Не секрет, в чём состояла теория этого… Карандеева? Нечто вроде идей Гарнье, насчёт получения энергии из «червоточин»? У нас их тоже, помнится, отвергали…
— Какие уж там секреты… — И. О. О. поправил ремень висящей на плече портативной рации. — Нет, Карандеев и его группа работали в другом направлении. Он, видите ли, выдвинул гипотезу, что в момент возникновения в «батуте» тахионного зеркала возникают искажения не только пространственной, но и временного континуума — и этим при определённых условиях можно воспользоваться
Я удивлённо глянул на собеседника.
— Они что же, пытались построить машину времени?
— Можно сказать и так. — И. О. О. согласно опустил голову. — В любом случае, из этого ничего не получилось… ни тогда, ни потом.
— Значит, были и другие попытки?
Были, как без того — собственно, я об этом уже упоминал… Группа молодых учёных попытались реанимировать это направление. Им удалось где-то раздобыть черновики Карандеева, и они попробовали повторить эксперимент, используя экспериментальную установку, смонтированную на базе стандартного нуль-портала — такие тогда только начали выпускать серийно и монтировать не только на орбитальных станциях, но и на поверхности Земли.
— И как, повторили?
Он кивнул.
— Да, причём с тем же результатом. Возникшим в результате аварии пожаром было уничтожено всё смонтированное влаборатории оборудование, включая и переделанный для эксперимента нуль-портал. К счастью, эксперимент они проводили в хорошо защищённом помещении, на одном из глубинных, подземных уровней Главного Здания МГУ. Стены там толстенные, несколько метров бетона, так что обошлось без серьёзных разрушений. А вот людям не так повезло — выброс тахионного поля как языком слизал двух человек. Между прочим, — он наморщил лоб, словно припоминая что-то, — один их них, студент пятого курса физфака МГУ, был однофамильцем автора этой вашей «Истории Галактики».
— Да ну? — я оживился. — Говорите, он учился на Физфаке?
— На кафедре тахионики. Остальные тоже были оттуда, кажется, за исключением одного.
— Занятно… — я покачал головой. — Дело в том, что тот мой друг тоже закончил два курса Физфака МГУ. Правда, другого отделения, астрономии — никакой тахионики у нас, как вы понимаете, тогда не было. Потом почему-то оставил учёбу, пошёл в армию, после армии в Литературный Институт… короче, неважно. Я вот о чём думаю: а может это он и был, в смысле, здешний его двойник? Тогда понятно, почему у вас не вышла «История Галактики»…
— А что, вполне возможно… — И. О. О. глянул на меня с интересом. — Собственно, проверить это несложно — в архивах наверняка сохранилось его личное дело, да и в материалах расследования инцидента тоже должны быть фотографии. Узнать-то сможете — после стольких-то лет?
Я кивнул несколько раз. Неужели я смогу узнать что-то о старом друге? Правда, в этой реальности мы даже познакомиться не успели… да и его самого нет в живых уже почти сорок лет, если, конечно, И. О. О. ничего не напутал…
— Нет, не верю я в такие совпадения! — решительно заявил мой спутник и решительно тряхнул седой, без признаков лысины, шевелюрой. — Вернёшься в Москву — обязательно проясни этот вопрос. Я свяжусь кое с кем, попрошу, чтобы тебе подобрали все материалы. И смотри, не тяни, сразу по приезде и займись!
— Не буду тянуть. — пообещал я. — Только — какие совпадения вы имеете в виду?