Хотя — кто его знает? Если речь идёт об этой загадочной персоне, я уже ничему не удивлюсь. И потом — не просто же так он навёл тогда разговор на автора «Истории Галактики», на его связь с таинственным экспериментом, состоявшимся полвека назад здесь, в карельском захолустье? Ну хорошо, пусть не полвека а неполных сорок лет, и не здесь, а в Москве, на глубинном уровней ГЗ МГУ — но всё равно, неспроста это, ох, неспроста! Чую печёнкой и всем прочим ливером, что удивит меня Евгений наш Петрович, он же И. О. О., и ещё как удивит…
В углу за грудой поломанной мебели снова зашуршало, мелькнул в белом луче розовый чешуйчатый хвост. Бэлька, не выдержав — да и как снести такое издевательство? — кинулась туда с, но серые хозяева бункера-лаборатории уже были таковы. Собака гавкнула пару раз, и принялась расшвыривать передними лапами битые кирпичи и штукатурку, горкой наваленные в углу.
— Ну, что там у вас? — осведомился И. О. О. — можем идти дальше? Уже рядом, вон там… если мне память не изменяет, конечно.
И показал на дверь в противоположном конце комнаты — на этот раз, не железную, с клёпками, ржавыми засовами, и кремальерами — а самую обыкновенную, фанерную. Я подозвал собаку — не хватало ещё чтобы лапы поранила, в этой куче вполне могут оказаться осколки битого стекла! — и направил луч фонарика в указанном направлении. Там, в глубокой нише стены, оказалась ещё одна дверь — на этот раз не железная, с ржавыми клёпками, засовами и кремальерами, а самая обыкновенная фанерная, крашеная облезлой кремовой краской, с никелированной когда-то, а теперь облупленной и проржавевшей дверной ручкой. В верхней части красовалась чёрная пластиковая табличка с белыми буквами: «зав. лаб.»
— Так и есть, кабинет Карандеева. — И. О. О. удовлетворённо кивнул. — Вот мы и пришли!
— Спасибо, хоть сейф не заперт… — я потрогал толстенную стальную дверку, украшенную по наружной стороне рядом круглых пронумерованных кнопок. — Такой мы бы сами нипочём не открыли. Разве что наружу вытаскивать и обращаться к слесарь — так его ещё поди, вытащи! Полтонны, не меньше, вдвоём нипочём не справиться…
Вместо ответа И. О. О. продемонстрировал ключ со сложной узорчатой бородкой.
— Шевелёва приложила к своему рапорту об происшедшем. — сказал он. — А ещё — бумажку с кодом от сейфового замка. Она сама его и открыла, когда забирала рабочие дневники Карандеева.
— А почему тогда не заперла? Сейф же…
— Зачем? — он пожал плечами. — Тут, по большей части, черновики его статей в разных научных журналах, кому они нужны? Разве что это….
И он взял с нижней полки большую бутыль с бледно-янтарным содержимым под самую пробку.
— Виски, шотландский, односолодовый. — сообщил он, изучив этикетку. — Шевелёва как-то упомянула, что эту бутылку прислал кто-то из единомышленников Карандеева из американского сегмента Проекта, а он собирался откупорить её, чтобы отпраздновать успешное завершение эксперимента. Да вот, не судьба оказалась…
— Что-то слишком уж она осведомлённая, эта ваша Шевелёва… — я недоверчиво покачал головой. — И книга с дарственной надписью Ефремова, и код от сейфового замка, и когда завлаб собирался откупорить бутылку, знала…
— Злые языки болтали, что их с Карандеевым связывали…. скажем так, не только служебные отношения. — И. О. О. ухмыльнулся. Профессор двумя годами раньше потерял— рак печени, кажется, — нашёл утешение без отрыва от работы. Шевелёвой тогда было едва за тридцать — крайне эффектная была дамочка. Да вот, сам смотри…
И протянул фотокарточку. С пожелтевшей от времени фотобумаги — снимок был явно любительский, чёрно-белый, без слоя глянца, — на меня смотрела красивая молодая женщина с копной тёмных волос. Да, на такую можно было запасть, подумал я — что и произошло, раз заведующий лабораторией держал её карточку в своём сейфе. Я перевернул карточку, ожидая увидеть что-то типа «Дорогому… от…» но обнаружил только дату.
— Надписано за месяц до катастрофы. — сообщил И. О. О., глянув на оборот снимка. — До меня доходили слухи, что он звал её в жёны, но Александр Борисовна была замужем, имела дочь и разводиться не собиралась. Карандеев сильно переживал по этому поводу…
Я сдержал ухмылку — «доходили слухи», как же! К гадалке не ходи, Главный Психолог Проекта, совмещавший эту должность с обязанностями главы внутренней службы безопасности, имел пухлые досье на каждого сколько-нибудь значащего сотрудника, к каковым, безусловно относился покойный доктор Карандеев. На меня уж точно такая папочка имелась — да он, собственно, этого и не скрывал…