И. О. О. тем временем копался в бумагах. Бэйли настороженно наблюдала, время от времени чихая — пыль из сейфа валила клубами.
— Ага, вот оно… он удовлетворённо кивнул и посветил фонариком обыкновенный настольный блокнот со страницами на пружинке, сплошь исписанными обрывками формул, строчками расчётов и неудобочитаемых заметок. Несколько страниц были вырваны и вложены в блокнот, но прежде, чем я успел разобрать их содержимое, И. О. О. засунул находку за пазуху, встал и принялся отряхивать брюки. Бэлька следила за его манипуляциями; на палевой морде было написано недоумение: «И что, всё?..»
— И что, всё? — спросил я. — Мы вот за этим сюда шли?
— Точно. — кивнул мой спутник. — Да вы не переживайте, Алексей, всё покажу и всё растолкую. Только давайте-ка поднимемся наверх, а то тут что-то… неуютно.
— Виски не забыл прихватить? — спросил И. О. О. В ответ я выставил на стол давешнюю бутыль
— Вот и хорошо… — он удовлетворённо кивнул. — Если я не ошибаюсь, винокурня, где производят этот сорт виски, была основана где-то между их Иоанном Безземельным и нашим Иваном Грозным. В последнее время о скверной репутации этого места стали забывать — заберутся какие-нибудь грибники, или то же Михалыч наведается, приберёт к рукам… Нет уж, лучше мы сами — Вечером, у меня дома разожжём камин, откупорим, посидим, помянем Карандеева и тех, кто здесь погибв тот день…
Я с уважением покосился на бутыль — в солнечных лучах, проникающих её отсвечивало светилось бледным янтарём.
— Вечером, у меня дома — разожжём камин, откупорим, посидим, помянем покойника Карандеева и тех, кто здесь погиб в тот день.
— Понимаю, ты ждёшь объяснений. — И. О. О. как-то незаметно перешёл на «ты» — может, это следствие того, что речь снова зашла об алкоголе? — Вообще-то я мог бы всё это объяснить по телефону, но — тема чересчур деликатная, сам понимаешь…
— Не понимаю. — честно признался я. Ну лаборатория какая-то взорвалась полвека назад, люди погибли… Печально, конечно, но непохоже, чтобы это всё было таким уж секретным.
И сделал жест рукой, указывая на царящее вокруг запустение.
— Да не в секретности дело. — И. О. О. поморщился, словно я сказал какую-то неловкость. Но ты прав, широкая научная общественность не в курсе, а вот тебе лично, Алексей, знать стоит…
И он извлёк из-за отворота штормовки на стол взятый из сейфа блокнот. Перелистал, вытащил вырванные страницы и положил передо мной на стол. На верхней, поверх неразборчивых каракулей и каких-то небрежно набросанных схем — в одной из них угадывалось тороидальное сооружение, стоящее неподалёку, — было крупно, выведено несколько цифр, дважды жирно подчёркнутых. Писавший пользовался толстым лиловым фломастером, цифры успели выцвести, побледнеть, и мне, чтобы их разобрать их в неярком свете, проникающем через замызганное, запылённое стекло, пришлось наклониться к бумаге.
— Двенадцатое апреля семьдесят пятый год. — прочёл я. — Видимо, дата эксперимента? Вы, помнится, говорили, что дело было вес…
И тут до меня дошло — сразу, вдруг. Как пыльным мешком или диванным валиком с размаху по голове. Даже зубы, вроде, клацнули.
— День Космонавтики… — выдавил я. Голос звучал придушенно, словно кто-то невидимый аккуратно, но сильно сжал мне гортань. — День, когда я попал в эту реальность…
— Теперь понятно, почему я не захотел говорить об этом по телефону? — И. О. О. смотрел, не скрывая насмешки.
— И вы что же, сразу догадались?
— Да, как только прочёл твоё письмо. Прости, что притащил тебя сюда — наверное, можно было рассказать и там, у озера, но я решил, что будет лучше, если ты всё увидишь своими глазами. Убедительнее, что ли?
Я кивнул — да уж, убедительнее некуда…
— Так вы полагаете, что моё появление здесь как-то связано с провалившимся экспериментом Карандеева?
— Ты до сих пор веришь в совпадения? — ироническая усмешка. И потом, эксперимент вовсе не провалился, хотя никто об этом и не знает. Впрочем, вру — те ребята в МГУ что-то подозревали, потому и пытались его повторить. Помнишь, ты сказал, что они хотели создать машину времени? Выходит, получилось — хотя, вероятно, не совсем так, как они планировали изначально.
Я медленно, очень медленно кивнул.