— Есть другие идеи? — Кудинов хмыкнул. — Ничего, подожду, не впервой. Загрузить в бот побольше воды и аварийных пайков, подвесить дополнительный бак с жидким кислородом — перекантуюсь как-нибудь… Да и ждать особо долго не придётся — вы подойдёте, самое позднее, через сутки, и уж столько-то я как-нибудь поскучаю.
— Что вы такое говорите, молодые люди? — Скучать, ждать, баки дополнительные… Шэннон ещё в две тысячи одиннадцатом отработал методику свободных прыжков с наводкой по параллельной «червоточине» — при её использовании разброс в финальной точке составляет от силы, полтысячи кэмэ, причём вне зависимости от дистанции прыжка, а вы — полмиллиона какие-то выдумали!
Кудинов молча хлопнул себя по лбу.
— И то верно… — сконфузился Данила. — А я, признаться, и не сообразил, что «тахионная струна» и есть такая параллельная червоточина… Выходит, у нас и связь будет без всяких задержек на прохождение радиоволн?
Реакция мужчин была понятна — использование уже установленных червоточин при прыжках с использованием тахионных торпед использовалось уже лет десять и обеспечивало чрезвычайно высокую точность перемещения. Правда, практика эта так и не получила широкого распространения — в Солнечной Системе корабли перемещались по большей части при помощи «батутов», а если всё же приходилось прыгать в неизведанные области Пространства — то и привязываться было, как правило, не к чему…
— Я ещё перед тем, Штарёва начала пеленгации, распорядилась оснастить все десантные боты тахионными передатчиками. — сказала Юлька. — Как чувствовала, что понадобится! Ну а на «Ермаке» такой аппарат входит в стандартный состав оборудования, так что картинку с бота будем иметь в реальном времени, вообще без всякой задержки. Надо только настроиться на несущую частоту «тахионной струны», она у неё несколько иная, нежели у «червоточин», создаваемых «батутами»…
— Вот и займитесь, Лидия Андреевна. — Данила поднялся с капитанского кресла, перед которым на большом экране сияла подпространственная модель тахионной струны. — А тогда провожу Егора к ангару с Нуль-Т. Заодно договоримся, как будем его искать. Пошли… пилот?
И приглашающе кивнул на люк, ведущий в коридор.
«Скиф-Гимел», предшественник того бота, что нёс Владу и Вадима, — вынырнул из червоточины менее, чем в двухстах километров от намеченной финиш точки и сразу же вызвал «Ермак». Качество связи по «тахионной струне» было превосходным, голос пилота звучал на мостике буксира не искажённый помехами. Да и откуда было им взяться — окрестности TOI 1452 это не Солнечная система, простёгнутая червоточинами «батутов» во всех направлениях, да и здешнее светило не так интенсивно генерировало возмущения подпространства.
Юлька покопалась на пульте, и на боковом экране возникло лицо пилота.
— Есть, Лидия Андреевна! — бодро отрапортовал он. — Висит, голубчик, точно в расчётной точке! Судя по показаниям радара — километров пятнадцать в диаметре!
— С такими размерами мы ещё не сталкивались… — заметил Данила. — Тот, что висит в засолнечной точке Лагранжа от силы метров триста, остальные ещё меньше.
— А про «суперобруч» забыл? — отозвалась Юлька. — По сравнению с ним этот просто лилипут!
И она кивнула на изображение «звёздного обруча», возникшее на соседнем мониторе — тонкое серебристое кольцо на фоне усыпанной светящимися точками черноты. В верхнем углу, под самым обрезом экрана тускло светился красный карлик TOI 1452 В. второй номер здешней звёздной пары.
Данила покачал головой.
— Тот — отдельная история, вряд ли мы где-нибудь ещё найдём подобные гиганты. Леднёв, помнится, выдвинул теорию, что его создали для того, чтобы установить связь с особо удалёнными, возможно даже внегалактическими объектами, и судя по тому, куда это «суперобруч» забросил «Зарю» — он был недалёк от истины.
— Есть и другие теории. — сухо отозвалась Юлька. Упоминание погибшего Леднёва болезненно её кольнуло. — Ладно, оставим пока дискуссии. Кудинов, разворачивайтесь и на сближение! Надо бы рассмотреть это колечко поближе.
Помещение мостика наполнилось пронзительным звоном — сработал тревожный зуммер в кабине «Скиф-Гимеля». На мониторе, транслирующей картинку из кокпита бота Данила видел, как напряглась спина пилота, как побелели костяшки его пальцев — Кудинов, как и многие пилоты десантных ботов, предпочитали снимать неуклюжие перчатки гермокостюма. На панорамном экране фронтового обзора висел «звёздный обруч», и в самом его центре зарождался, рос, распухал лиловый клубок — зародыш будущего тахионного зеркала. Вот он сплющился, побледнел и расплылся в блин, затягивая «обруч» до краёв. По образовавшейся плоскости побежали волны концентрической ряби, заставляя колебаться точки самых ярких звёзд, просвечивающих сквозь серебристо-лиловую плёнку.