Тишина по-прежнему была мёртвая. Силуэты Шуши и Влады внезапно задрожали, края их сделались расплывчатыми — казалось, они вот-вот растекутся, растают в растущем световом пятне. Вадим не колебался ни мгновения — пинком отшвырнув стоящий на дороге гермошлем, он кинулся своим спутникам.
Конец третьей части
Эпилог
Зал ожидания «Гагарина» был полон народу. Между группками транзитных пассажиров шныряли роботы-носильщики, мигали на стенах и под потолком информационные табло. Женский голос из динамиков сообщал об освободившихся кабинках Нуль-Т, и тогда кто-то из ожидающих подхватывал свой багаж — чаще всего это были стандартные чемоданчики, выдаваемые всем сотрудникам Внеземелья, — и скрывался в коридоре, над которым призывно мигала зелёная лампа. Спустя каких-то полчаса мне предстояло последовать за ними — к первому промежуточному пункту моего путешествия, лунной орбитальной станции «Циолковский», она же «Звезда КЭЦ».
Мокрый, холодный нос ткнулся мне в ладонь. Собака явно нервничала — ну конечно, непривычная обстановка, множество людей, чужие, незнакомые запахи металла, кондиционированного воздуха и разогретых пластиков… словом, всё, что обрушивается на посетителя большой пассажирской орбитальной станции, через которую за сутки проходят сотни человек. А если добавить к этому ещё и половинную силу тяжести, которую собака впервые испытала на себе, и ярко-оранжевый гермокостюм, прямой потомок бритькиного «Скворца-Гав» — то легко понять нервное, взбудораженное состоянием моей хвостатой попутчицы. Кстати, оказывается такие «собачьи» костюмы здесь давным-давно производятся серийно, требуя лишь небольшой подгонки под владельца. А вот котов и кошек, которых тоже хватает на внеземельных объектах, так и не смогли к ним приучит, приходится обходиться специальными герметичными ящиками-переносками.
Вообще-то для перемещения, неважно, на другие станции, или на поверхность Земли, гермокостюмы не требовались — среди пассажиров, заполнивших зал, в них облачены лишь единицы. Можно было смело упаковывать наши с Бэлькой космические доспехи в чемодан, но я по здравому размышлению поступил иначе. Во-первых, мне не хотелось нагружать себя дополнительным багажом, а во-вторых — на «Звезде КЭЦ» всё равно придётся облачаться в гермокостюмы, что было обязательным при использовании Нуль-Т порталов на сверхдальних расстояниях. Так что извини, бестолочь ушастая, придётся тебе потерпеть — и скажи ещё спасибо, что я не стал надевать на тебя гермошлем, а волоку оба прозрачных пузыря, и свой и собачий, под мышкой.
За перемещением на «Звезду КЭЦ» последует второй этап путешествия — три последовательных «шага» из портала в портал, последний из которых установлен на станции «Барьер» — и наконец, финальный аккорд, прыжок сквозь межзвёздную «червоточину», ведущую прямиком в созвездие Дракона, на орбитальную станцию «Океан», вращающуюся вокруг планеты с тем же названием. Всё вместе это должно занять около трёх суток, причём двое из них придутся на межзвёздный перелёт на борту буксира-прыгуна «Амальтея» — систершипа «Ермака», капитаном которого состоит мой сын. Я представил эту встречу, и мне стало слегка не по себе — в последний раз я видел Данилу полуторамесячным карапузом на руках у Юльки. Дело было незадолго до старта «Зари», и с тех пор для меня прошло всего-навсего два с половиной года. Для Данилы же миновало без малого сорок лет, и это отнюдь не единственный сюрприз, который подкинул мне пресловутый парадокс Эйнштейна… который, как известно, и не Эйнштейна вовсе…
— Интересно, когда мы будем л отправляться к звёздам так же легко и просто, как сейчас на орбиту Луны? — я оторвал взгляд от большого табло под потолком, на котором мигали разноцветные квадратики текущей загрузки пассажирских Нуль-Т каналов «Гагарин»-Циолковский'.
Поляков, к которому был обращён мой вопрос, пожал плечами.