Стук повторился.
— Эй, кто там? — крикнула я.
Тишина. Я встала и заглянула в глазок.
За дверью стоял Колин, не совсем похожий на себя, держа скейтборд перед собой, как щит.
Я открыла дверь:
— Что случилось?
Колин сделал два шага вперед и на миг как бы завис в воздухе прямо передо мной, а потом меня поцеловал. Потом он замер в ожидании. Потом я его поцеловала. Он улыбнулся и побежал вниз по лестнице.
Бывают дни, когда все меняется, и это был как раз такой день.
Сладкое
У мамы Джулии оказалась целая полка кулинарных книг: «Готовим без жира», «Едим и не полнеем», «Кулинария для стройных».
— Мама всегда на диете, — Джулия вытащила одну книгу. — Я так думаю, эту книжку она купила по ошибке. Потому что в ней есть слово «масло» — я сама видела! — Она расхохоталась и протянула мне огромный пакет чипсов «Фритос», который купила по пути домой.
Я помотала головой — в меня больше не влезало.
— Начинаем делать торт?
Мне пришлось трижды звонить маме на работу и задавать всякие вопросы вроде того, сколько столовых ложек масла в одной пачке и можно ли чистить яблоко картофелечисткой. На третий раз она сказала:
— Погоди-ка, Мира. Вы что, собираетесь включать духовку? А взрослые в доме есть?
Я сказала, что теоретически мама Джулии дома, хотя практически я ее не видела.
— Но она присмотрит за вами? — спросила мама. — Где она сейчас?
— Где твоя мама? — шепотом спросила я у Джулии.
— Медитирует.
— Где? Здесь, дома?
— Да, в шкафу. И ее нельзя беспокоить. Категорически.
— Прости… ты сказала «в шкафу»?
Джулия посмотрела на изящную кухонную рукавичку, которую держала в руке.
— Это не просто шкаф, — сказала она тихо, — это стенной шкаф, гардеробная. Комната такая.
Моя мама запретила нам включать духовку, пока мама Джулии не выйдет в кухню, поэтому мы засунули ком теста в холодильник и пошли в комнату Джулии смотреть телевизор.
Комната Джулии оказалась очень похожа на комнату Аннемари, только с оборочками — занавески с оборочками, покрывало с оборочками, много-много подушек с оборочками. И книги, книги по всему полу — стопками и отдельно, старые, новенькие с иголочки, перевернутые, раскрытые и свисающие под прямым углом с розового прикроватного столика, на котором возвышалась лампа с оранжевым тряпичным абажуром.
Надо бы что-то сказать насчет оборочек, подумала я.
— Красивая лампа.
Джулия склонила голову набок, рассматривая лампу:
— Серьезно? А по-моему, уродство. Ее моя мама выбирала. — Она обвела комнату рукой. — Она все здесь выбирала сама. И не разрешила мне повесить мои плакаты с фотографиями из открытого космоса. Пришлось развесить их в ванной! — Она указала пальцем на дверь в ванную. Ее собственную ванную.
Мой взгляд привлекло что-то очень знакомое. На прикроватном столике, под уродливой лампой. Это была моя книга — или, может быть, ее сестра-близнец, такая же потрепанная, как моя, только в других местах, и на обложке один уголок совсем облез. Я взяла ее в руки.
— Ага, — сказала Джулия. — Я давно заметила, что ты свою носишь с собой. А я свою оставляю дома.
— Мне на Рождество подарили первое издание. Это значит, что…
— Честно?! Вот счастливая. А мне ничего не дарят, кроме тряпок. И драгоценностей.
Я вылупилась на нее.
— Я думала, тебе это нравится.
— Вообще-то да, — улыбнулась Джулия. — Но мне и другое нравится.
Тут я заметила, что к стене прислонен плакат про тайны науки. Он назывался: «Есть ли разумная жизнь в космосе?» Название тоже было написано толстыми округлыми буквами, но гораздо красивее моих.
Джулия шлепнулась на пушистый розовый ковер, полностью закрывавший пол, глянула на электронные часы, и рука ее автоматически потянулась к телевизору. Я поняла, что время после школы мы с ней проводим одинаково. Но я хотя бы могу позвонить маме на работу. У Джулии квартира в сто раз роскошнее нашей, но я уверена, что телефона в шкафу у них все-таки нет.
Я тоже растянулась на ковре и подперла голову рукой. Джулия окинула меня взглядом с головы до ног.
— Знаешь, какого цвета у тебя волосы? — спросила она.
— У меня? — Я сморщила нос. — Темного.
Она задумчиво рассматривала мои волосы:
— Нет. На свету они у тебя цвета жженого сахара.
Жженого сахара.
Последняя записка
Я подхожу к тому, что произошло на углу. Если я когда-нибудь все-таки напишу тебе письмо, то расскажу об этом очень подробно.
1. Я шла из школы домой одна, думая, что подарить Аннемари на день рождения.
2. Было холодно, но не слишком — мальчишки у гаража, как обычно, шумели и бросались друг в друга чипсами.
3. Сэл шел впереди меня — их, наверное, отпустили на пару минут раньше, чем нас. Я не стала его догонять.
4. Я видела, как он идет мимо тех пацанов у гаража; они, как всегда, что-то такое прокричали ему вслед. Я видела, как в спину ему полетели чипсы.
5. У Сэла, должно быть, лопнуло терпение. Он резко обернулся и заорал: «Заткнитесь вы!» На нем опять была та самая синяя вязаная шапка, натянутая на лоб.
6. Мальчишки только рассмеялись. Сердце у меня забилось часто-часто, но я не боялась, что они ударят Сэла, потому что они считают ниже своего достоинства бить младших. Издеваться — да, бить — нет.
7. Один из них выбросил руку вперед и толкнул Сэла в грудь — легонько, но Сэл все же споткнулся и попятился, и заорал: «Вы уроды!» — и пацаны все заржали, но больше никто его пальцем не тронул.
8. Сэл развернулся и пошел дальше домой.
9. Обшарпанная дверь рядом с гаражом распахнулась, и из нее вышел Маркус.
10. Сэл увидел Маркуса и пустился бежать.
11. Маркус завопил: «Стой!» — и бросился за Сэлом.
12. Через дорогу, на углу, я увидела человека, который смеется. Он стоял к нам лицом, в позе щелкунчика, руки по швам.
13. Маркус догонял Сэла, крича: «Стой) Подожди!»
14. И вот с этого момента началось непонятное. Рядом с человеком, который смеется, что-то появилось — всего на пару секунд, как будто бы мелькнули несколько кадров из старого фильма. Это было между двумя припаркованными машинами, и выглядело это как человек, обхвативший голову руками. Он был голый. И потом он исчез.
15. Сэл все бежал. Маркус бежал за ним. И я тоже побежала.
16. «Эй! Эй, погоди! Парень!» — орал Маркус. Он, естественно, забыл имя Сэла.
17. Сэл оглянулся через плечо и побежал еще быстрее. Он был уже почти на углу. По Амстердам-авеню мчались машины.
18. «Сэл! — завопила я. — Стой!» Но он не остановился.
19. «Да погоди же ты! — снова крикнул Маркус. — Я хочу…» И тут до него, видимо, дошло, что Сэл убегает от него. Маркус замедлил бег. «Эй, берегись!»
20. Теперь Сэл бежал по дороге, все время оглядываясь.
21. Я догнала Маркуса. Думаю, грузовик мы заметили одновременно. Это был большой грузовик, и ехал он очень быстро.
22. «Стой! — завопил Маркус во всю глотку, обеими руками показывая на грузовик. — Берегись!»
23. Понятия не имею, чем был занят водитель грузовика — проверял накладную, переключал радио с одной волны на другую, — но только он не заметил Сэла посреди дороги и не сбавил скорость.
24. Я страшно закричала и заткнула уши. Я всегда затыкаю уши, когда не хочу, чтобы что-то произошло, — например, когда роняю стакан и не хочу, чтобы он разбился. Хотела б я знать, почему я не зажмуриваюсь или не зажимаю себе рот. Или не пытаюсь поймать стакан.