— Да, вероятно. Но… раненого зверя в лесу лучше не встречать… — Пораздумав, Максим Петрович сказал: — Разделимся на две партии. Я останусь в этом районе. Алексей с Игорем отправятся вниз по ручью… Ты, Владимир, будешь связным. Сигналы — выстрелами.
Поделив поровну оставшийся хлеб, мы простились с командиром.
Исчезновение Тони вызывало у меня самые тревожные мысли. Зачем ей понадобилось выходить ночью из палатки? Понятно, что Тоня беспокоилась за мешок с продуктами. Но ведь у нас есть ружья, прокормились бы! Правда, в мешке хранился гостинец Бадмы для Зотова… Нет, из-за омулей Тоня не решилась бы оставить палатку.
До поворота ручья с нами шел «связной» Вовка. Мы попеременно кричали, вслушиваясь в отдаленное эхо, присматривались к следам…
— Лешка, смотри! — вдруг крикнул Игорь.
На сломанной ветке ракитника висел рваный голубой лоскут.
— Тонина косынка?
— Да, Тонина, — озираясь по сторонам, прошептал Игорь. — Тоня должна находиться здесь, в лесу… Она бежала, ее кто-то преследовал.
Я выстрелил. Гремящий звук покатился к верховьям ручья, отозвался эхом, и вслед за ним прогремели ответные выстрелы.
День был на исходе. По небу пролегли малиновые полосы. Странными, почти неслышными шорохами наполнялся лес. Собравшись все вместе, мы стояли у сломанной ветки ракитника… Где ты, где ты, Тоня, что с тобой?..
— Тоня! Тоня!
И в ответ на наш призыв — мой призыв — в ясном предвечернем воздухе раздался протяжный знакомый голос:
— Ребята, здесь я!
— Тоня!
Мы бросились в чащу.
Глава двенадцатая
Неожиданная встреча
Как мы ни звали Тоню, нового ответа от нее не было.
— Стреляй же! — приставал ко мне Вовка. — Она потеряла нас.
Я показал ему на патронташ, где оставалось всего два патрона, заряженных пулями, и сказал, что они на всякий случай.
— Все равно стреляй, дай знать о нас!
— Что вы! Нельзя! — раздался откуда-то сверху испуганный голос.
На вершине огромной ели сидела наша Тоня.
— Тише… Медведи…
Мы молча переглянулись и стали карабкаться на деревья. Я — на Тонино, Вовка и Игорь — на ближайшую к нему березу. Добравшись до ветки, на которой, обняв ствол, сидела Тоня, я увидел внизу медведицу. Она бродила по прогалине, освещенной лучами заката, тыкаясь мордой в деревья, кусты. Рядом с ней бегал медвежонок.
— Медведицу кто-то ранил… — торопливо заговорила Тоня. — Я чуть не наткнулась на нее утром в малиннике, едва убежала и забралась вот сюда. Хорошо, что она не заметила меня…
— Почему же ты не кричала нам?
— Не могла: ведь медведица целый день пролежала в нескольких шагах от дерева…
У меня прошел мороз по коже. В самом деле, допусти Тоня малейшую неосторожность, откликнись погромче на наши призывы, зашурши ветвями, и раненый зверь полез бы на дерево…
— На, поешь, — сунул я Тоне сбереженный кусочек хлеба. — А что случилось ночью? Куда ты делась?
— Тише, Леша!
— Ну и что, у нас ружья!
Тоня с жадностью ела хлеб. Лицо ее осунулось, глаза ввалились. Не спуская глаз с медведей, она начала шепотом рассказывать:
— Все вышло из-за листков. Помнишь, я сушила листки, после того как искупалась в Байкале. Для надежности я спрятала эти листки в мешок с продуктами, там был потайной кармашек. А мешка после пожара в палатке не оказалось… Ночью я вышла, стала его искать, нашла в кустах. Обрадовалась страшно… Вынула листки, только собралась идти в палатку, кто-то с дерева прыг… Глаза зеленые, горят…
— Рысь?
— Откуда я знаю! Побежала не помня себя… А утром медведи.
— Скажи-ка, что же это за листки дороже жизни? Ты все время от меня что-то скрываешь.
— Потом, Леша, потом… Смотри, тебе Максим Петрович знак подает.
Я посмотрел вниз. Учитель стоял за толстым кедром и, сложив ладони трубочкой, отрывисто давал указания мне и сидевшим на березе Вовке и Игорю:
— Стрелять только в крайнем случае… Если побежит на нас.
Я проверил заряд и приготовился. Время тянулось медленно. Медведица то исчезала в лесу, то снова выбегала на прогалину.
— Смотри, как шерсть вздыбилась, разъярилась!..
Тоня не договорила. Медведица вытянула морду, будто что-то учуяв, и стремглав бросилась в нашу сторону. Руки мои невольно дрогнули, я оттянул курок, с секунды на секунду ожидая зверя. Вот раздался треск валежника, из кустов выкатилась темная туша. Почти не целясь, я нажал спуск… Медведица стала на дыбы, покачнулась и, взревев, пошла на кедр, за которым стоял Максим Петрович.