— Стреляй! — крикнул учитель. — У меня осечка!
Но не успел я перезарядить бердану, как откуда-то со стороны грянул выстрел. Медведица опрокинулась на траву, замерла, а медвежонок, метнувшись к первому попавшемуся дереву, вскарабкался по нему вверх.
Медведица стала на дыбы, покачнулась и, взревев, пошла на кедр, за которым стоял Максим Петрович.
Я стал было слезать с дерева, но меня остановил властный окрик:
— Погоди-ка, паря!
Из кустов прихрамывая вышел приземистый бородач с ружьем на изготовку. Обойдя медведицу кругом, он, постояв немного, крикнул:
— Выходи все. Дых пропал…
Он склонился над тушей.
— Моих пули две, — спокойно и просто сказал охотник. — Одной подранил вчерась, когда с собакой она сцепилась.
Поднявшись на ноги, незнакомец метнул на нас быстрый, внимательный взгляд:
— Откель будете? Из Сибирска? — Он достал кисет с табаком и закурил самокрутку. — Городние, значит… А зачем в наши края?
Немолодое уже лицо незнакомца поросло темной щетиной. Глаза пытливо прощупывали каждого из нас. Густые, сходящиеся на переносице брови как бы довершали его сумрачный вид. Не дождавшись ответа, он сплюнул на недокуренную самокрутку, положил ее в карман ватника, поправил висевший за спиной мешок и молча подошел к невысокому кедру. Верхушка дерева шевелилась.
— За медвежонком! — вполголоса сказала Тоня.
Незнакомец быстро и ловко взбирался на дерево. Он добрался до медвежонка, выбрал удобный момент и набросил на него мешок.
— Вот это работа, класс! — восхищенно сказал Вовка.
Когда охотник спрыгнул с дерева, мы склонились над медвежонком. Высунув из мешка свою пушистую мордочку, он плаксиво скулил, показывая нежно-розовый язычок.
— Что, нравится? — прищурился незнакомец, видя, с каким интересом рассматриваем мы Мишку. — Для городних, конечно, диковинка… Да вы берите его себе, добыча общая! — неожиданно добавил он.
Мы обрадовались подарку.
— Эх ты, плакса! — ласково погладила медвежонка Тоня. — Вот чем тебя кормить?
— Кормить просто, — сказал таежник. — Как к дому доберетесь, молоком коровьим поите, а пока так…
Незнакомец вытащил из кармана тряпку, положил в нее кусочек хлеба, завязал узлом и пошел к ручью. Вернувшись, он сунул хлебную соску медвежонку в пасть. Тот замотал головой и отшвырнул соску.
— Ничего, когда в животе заурчит — возьмет. — Он просто и открыто улыбнулся. — Сами-то небось тоже голодные. Что ж, если хотите отведать окорока, то подсобите поднять медведицу. Будем шкуру сымать.
К шалашу охотника пришли на рассвете. Высокий, похожий на стог шалаш стоял под развесистой березой, и тропинка от него вела к небольшому озерку. Посредине озерка вода бурлила, подымался пар. Тоня не утерпела и, разыскав в сумке термометр, побежала к воде.
— Ого! Семьдесят два градуса! — воскликнула она. — А какой состав воды? Дайте бутылку, надо исследовать. Это настоящий горячий ключ.
— В нем вот и лечусь, — сказал охотник. — Купаюсь каждый день, крепко помогает. Почти уж не хромаю!
Мы переглянулись — догадка была уже у каждого на языке.
От шалаша послышался лай, и к охотнику, припадая на переднюю ногу, подошла овчарка.
— Жена меня сюда приволокла на лошади вьюком, — продолжал таежник, гладя собаку. — Потом-то жену пришлось в обратную. Омуль, вишь, подошел, рыбачить пора.
— Омуль? — откликнулась с озерка Тоня. — Так вы рыбак?
— Экая невидаль! На Байкале кто же не рыбак?
— А вы, может, и Зотова знаете? Степана Ивановича? — с надеждой спросила Тоня.
— Не ошиблась, дочка, — погладил бороду таежник. — Хорошо знаю… Как же самого себя-то не знать?
Так и есть, и все же мы от неожиданности примолкли.
Тоня хотела спросить Зотова о чем-то еще, но вместо этого побежала к шалашу.
— Понимаете, Степан Иванович, — жалобно сказал Игорь, — мы гостинец вам несли… омулей соленых, да несчастье в дороге случилось.
— Ты, паря, на еду намекаешь, — засмеялся Зотов. — Погоди, сварим чай, и тогда медвежьим окороком попотчую!
— Я не об этом, — Игорь умолк. — Омулей мы от Бадмы везли.
— От Бадмы? От Жалсараева? Вот уж случай к случаю! Ветрели его?
Мы начали было рассказывать все по порядку, но из шалаша выскочила Тоня, бесцеремонно растолкала нас. В руках у нее была пачка листков и фотография.
— Степан Иванович, вот поглядите хорошенько. Узнаете?
Зотов взглянул на фотографию, потом на нас, снова на фотографию.
— Шакал, за мной! — крикнул он овчарке и ушел. Ушел с фотографией в руках.