ПРОЛОГ
Сгущающиеся над лесом сумерки предупреждали об опасности, ветер трепал макушки и ветви деревьев, свет везде был погашен, а на террасе виднелись две темные фигуры, и никому не было известно, кто в такой поздний час, пока вся школа спит, ведет такие задушевные беседы.
– Что такое «доверие»? – Тихий шепот был еле слышен за стрекотом сверчков.
– Вера в человека, – отозвалось более уверенно.
– Вера - неподходящее слово. Как насчет веры в Бога? Отношения человека и Бога не строятся на доверии, – голос прозвучал громче, желая оспорить услышанное.
– Бог тут ни при чем. Речь заходит о доверии только тогда, когда появляется человек. Доверие – это вера в личность: в его чувства, искренность эмоций, правдивость слов, чистоту помыслов, доброту поступков и даже в способность ошибаться. Люди управляют людьми, влияют друг на друга, и именно доверие становится связующим элементом, позволяющим чувствовать себя в безопасности рядом с человеком.
– Я верю в тебя, – шепот слился с гулом ветра, унесшим слова с собой за высокий забор, через лес, в недосягаемые места.
Каждый молча ждал ответа. Если бы только голос звучал громче, а ветер бы не был так одинок и не забирал чужие разговоры, две фигуры так бы и стояли в полной темноте на террасе и наконец осознали, насколько сильно они доверяют друг другу.
Но время неумолимо. И совсем скоро они навсегда отказались от таких слов, как «доверие» и «вера».
Глава 1
Школа-пансион «Гилмор» стоит на окраине леса. К ней проложена лишь одна дорога из города, а все тропинки в лесу петляют и ведут в никуда, резко обрываясь на полпути и снова появляясь. Среди детей ходят легенды, которые рассказывают о загадках этого большого неисследованного пространства, не заканчивающегося и неограниченного.
Вокруг пансиона возведен высокий кирпичный забор, не позволяющий воспитанникам покинуть территорию Гилмора, на которую можно попасть только через большие ворота. Однако, если повернуть направо от ворот и пройти немного дальше, можно наткнуться на старый деревянный сарай, забитый гнилыми досками, ржавыми трубами и метлами с лопатами. За этим сараем растет большой куст малины, который перестал плодоносить уже очень давно, поэтому это место не привлекает внимания. Даже тропинка, ведущая к сараю, заросла высокой травой, а зимой здесь образуются большие сугробы. Но вот если взять дощечку или палку и отодвинуть ей колючие ветки малины и пролезть под куст, можно увидеть небольшую дыру в заборе. Как будто у кого-то не было возможности пройти на территорию пансиона через ворота, и этот кто-то сделал себе отдельный вход, но его рассекретили и поэтому дыра осталась такой маленькой. Она не больше метра в ширину и длину, и разве что туда способен пролезть лишь ребенок.
Витя был уверен, что об этом месте никому неизвестно, поэтому всегда скрывался, чтобы оно оставалось тайным и уединенным как можно дольше. Летние каникулы закончились. Воспитанники постепенно начинали возвращаться из своих двух– и трехэтажных домов с красивыми террасами и цветущими садами.
В ворота школы въезжали машины одна за другой. Из больших багажников джипов дяди в классических костюмах доставали увесистые чемоданы и, обмениваясь со своими драгоценными детьми кроткими объятиями или рукопожатиями, спешили уехать отсюда. Отовсюду доносились крики, девчачий писк, громкие разговоры, даже рыдания. Витя явно был здесь лишний.
Он протиснулся между толпой взрослых и выставкой чемоданов с сумками, задел кого-то плечом, чуть не споткнулся о чью-то маленькую собачонку на поводке и, наконец, вырвался из кишащего муравейника на крыльцо школы.
Витя потянул на себя тяжелую массивную дверь за позолоченную ручку, когда внезапно сзади его схватили за плечо. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась обратно. Кравцов подскочил на месте и резко обернулся на этого любителя пугать людей.
– Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь! – Вскрикнул Витя, недовольным, но заинтересованным взглядом изучая невысокого паренька с пышной копной русых волос на голове.
Они не виделись всего три месяца, а Кир успел сильно измениться: челка отросла и теперь лезла в глаза; привычных круглых очков на нем не наблюдалось, и Маевский больше не был похож на ботаника; а на брови красовался пирсинг. Кравцов задумался о том, что его заставят снять кольцо в первый же день, но Кир, заметив любопытный взгляд друга, ловко спрятал прокол за челкой. Он рассмеялся и скинул с одного плеча большой увесистый рюкзак, наверняка заполненный до краев разной запрещенкой: сладостями, газировкой, фастфудом и игральными картами с обнаженкой, которые парень обещал привезти Вите, выпросив их у отца. За три месяца Кравцов, конечно, не забыл про это.