– Не скучал что ли? Идем в комнату, подарки будем разбирать.
– Да ты на клоуна стал похож. К парикмахеру ходить не пробовал?
– Вот Кристиану ты и слова не говоришь, хотя он в школьном театре может Рапунцель играть. А я – сразу клоун! – Кир шустро нырнул в школу следом за охранником, помогающем заносить вещи детей в школу, и свернул вправо, к комнатам старшеклассников.
В отличие от других комната Вити и Кира никогда не пустовала: Кравцов никуда не уезжал на каникулы, а Кир оставлял половину своих вещей тут, потому что был уверен, что они – под чутким присмотром Вити. Так парни жили уже десять лет, бок о бок. У Вити ни с кем не было такого доверия и взаимопонимания, а Кир всегда ставил Витю выше остальных.
Войдя в школу, Кравцов сразу потерял свое хрупкое спокойствие при виде бегающих детей и орущих на них учителей. Кир распахнул дверь в комнату и с порога швырнул тяжелый рюкзак на кровать, а после и сам упал на нее. Витя поспешил к другу, садясь рядом с ним и заглядывая в рюкзак Кира, который уже начал в нем что-то искать. Маевский достал колоду карт, связанную резинкой, и протянул ее Вите. Края карт были потрепаны, а рубашки в чем-то испачканы, но при виде женской груди на одной из карт, Кравцов сразу забыл про всякие недочеты.
– Реально у отца спер? – Воскликнул Витя, начав рассматривать все карты.
– Не спер, он сам дал. Сказал, что я, как будущий художник, должен иметь представление о таких вещах. А потом мне целую лекцию зачитал о том, чтобы я использовал эти карты в благих намерениях, – Кир посмеялся, выхватывая у Вити карту с мужским накаченным торсом и поворачивая ее к парню, – Тут и мужчины есть.
Кравцов смутился и хмуро посмотрел на хохочущего Маевского, кладя карты на кровать. Витя отмахнулся от друга и снова заглянул в его сумку, в надежде найти в ней что-то более интересное и безобидное.
– Эй, я вообще-то ради тебя старался, – заметив, что внимание Вити переключилось с карт на его сумку, Кир быстро закрыл ее. – А остальное на вечер.
Кравцов закатил глаза и поднялся с кровати, подходя к окну и выглядывая в него. Яркое солнце обжигало кожу и слепило глаза, но Вите чувствовать это было по-особому приятно, поэтому он чуть прикрыл глаза и подставил лицо к лучам. Такая теплая погода должна продержаться до середины сентября, а затем наступит сезон дождей, который Витя так не любил. Так что он хотел сполна насладиться теплыми днями.
Хотя в школе на все лето оставались пару уборщиков и поваров, четверо детей из начальной школы и медсестра, Витя все равно проводил свое время в полном одиночестве. Ученики старшей и средней школы занимали все правое крыло, а младшеклассники обходились лишь первым и втором этажами левого крыла. Общей была лишь столовая, и Витя приходил туда самым последним, чтобы ни с кем не пересекаться.
У него были грандиозные планы на это лето: закончить сбор модели самолета, открыть учебники по физике и математике, чтобы наконец начать готовиться к экзаменам, дойти через лес к железной дороге, которую он не видел, но отчетливо слышал гудки поездов каждые четыре часа. Витя даже хотел построить в лесу свой штаб, а для этого надо было получше покопаться в старом сарае. Но просыпаясь каждое утро, Витя мог лишь дойти до ванной и столовой, а затем снова возвращался в кровать. Только под вечер он вставал и неспеша продолжал склеивать детали самолета. Оставалось совсем немного, Витя видел прогресс работы, и это хорошо его мотивировало.
И сейчас, стоя перед открытым окном под утренними лучами солнца, слушая назойливые голоса детей и их беззаботный смех, Витя понял, что лето упущено. Это было последнее беззаботное время. Кравцов больше всего не хотел, чтобы этот учебный год заканчивался. Ему было до жути страшно перед началом самостоятельной жизни.