Конечно, Кравцов читал, что корь может вызвать некоторые осложнения, но до последнего их отрицал. Он не мог поверить в то, что им придется так скоро расстаться. Витя скопировал позу Яна и положил голову на колени, уставившись в пол. Он был уверен, что точно найдет лекарство в лаборатории, но и Шварц же был не глупее него.
– Ты точно не знаешь, что он у тебя есть.
– Хватит об этом, – Ян снова закашлялся, но в этот раз ненадолго, – Сейчас я бы хотел поговорить совсем о другом.
– О чем? – Витя выгнул бровь, а Шварц встал на ноги, опираясь рукой о спинку кровати, и Кравцов тоже поспешил подняться.
– Расскажи мне что-нибудь интересное. Что-нибудь из своей жизни, – Ян тихо хмыкнул, садясь на кровать и поднимая взгляд на Витю.
Тот встал в ступор из-за этой просьбы. Витя не любил ничего о себе рассказывать, а тем более Яну, которого ненавидел так долго, поэтому почесал затылок, пытаясь придумать какую-нибудь отмазку или небылицу.
– Ты же хотел есть. Давай я принесу тебе обед, а пока подумаю, что тебе рассказать?
– Только не задерживайся, ладно?
Витя шел в столовую как во сне. Ноги его несли, а сам он был где-то далеко, думал о Яне и о его просьбе. Кравцов понятия не имел, о чем с ним говорить. Раньше это получалось само собой, они могли болтать часами напролет и не уставать. Но Витя с Яном не общались три года, не перекидывались ни словечком, а тут сразу начались такие любезности. Кравцова аж стало подташнивать.
Он не стал нигде задерживаться и никак увиливать от разговора. Витя решил поведать Яну о событиях, произошедший за это лето. Их было не так много, что Кравцову только на руку. По возвращении в комнату Витя поставил поднос с едой на стол и сел на свободную кровать, взглядом приглашая Яна приступить к еде.
– Последний пирожок с творогом урвал. Пришлось оттолкнуть какого-то пацана, но он обойдется, – проследив за тем, как Шварц взял в руки ложку и начал хлебать бульон, Витя прикусил губу, – Ты же любил их.
Ян кивнул и, дотянувшись до бутылки с водой, сделал пару глотков. Витя уж было испугался, что что-то перепутал, но Шварц улыбнулся и повернулся к Кравцову.
– Раньше пирожки с творогом были вкуснее, – съязвил Ян.
– Три года назад?
Он снова отвернулся, продолжив ковыряться в тарелке с супом. Кажется, есть Ян не очень-то и хотел.
– Ты обещал что-нибудь рассказать.
– Уже второй раз говоришь, что я тебе что-то обещаю, хотя это не так, – Витя цокнул языком и раздраженно вздохнул, но смиренно продолжил говорить, – Я все лето просидел в школе, склеивал макеты разные, что тут расскажешь…В лесу есть одно место, куда я часто выбираюсь. Мы бы могли сходить туда завтра.
Глаза Яна сразу загорелись. Он повернулся к Вите и кивнул, улыбнувшись. Кравцов чувствовал себя строгим родителем, запрещающим своему ребенку покидать комнату, а тут разрешившим выйти погулять.
– И как давно ты туда ходишь? Покидать территорию школы же запрещено.
– Хожу больше двух лет, и пока не спалили, – Витя пожал плечами, кидая взгляд на полный еды поднос.
– С нами завтра пойдет еще Кристиан, – как бы к слову сказал Ян.
– Он что, тоже все знает? – изумился Витя, вытаращившись на Шварца, – Не думал, что вы общаетесь.
Создавалось такое ощущение, что Кравцов вообще ничего не знал о своих одноклассниках.
– Он решил меня навестить, потому что учитель сказал, что я приболел, а я не успел подготовиться, ну и…Пришлось рассказать.
Вите стало не по себе. Кристиан знал, насколько опасен ЗНАК? Знал ли он вообще, куда собрался идти? Кравцов с сомнением смотрел на Яна, а тот лишь пожал плечами и снова уткнулся в тарелку.
– Может, еще Майю с собой возьмет.
– Но это опасно! – возразил Витя и, встав, подошел к столу, упираясь в его угол бедром, – Они знают, что мы собираемся сделать?
– Ты даже не представляешь, сколько они знают.
– Но откуда?
Если бы Ян сказал, что и Кир как-то к этому причастен, Витя бы тут же свалился на пол и умер от инфаркта. Кравцов и подумать не мог, что о ЗНАКе знает так много людей, тем более самые безобидные Кристиан и Майя. Они всегда были тише воды, ниже травы. Витя допускал тот факт, что родители Исакова могут работать на ЗНАК, но про Матвееву он не знал ничего. Может, и ее родители занимались этим.