В этой школе никто не мог понять, с чем предстоит столкнуться Вите. Эти нелюди, детишки богатеньких чиновников и предпринимателей, гарпии и сукины сыны, ничего не знают о жизни вне стен их коттеджей, огороженных высокими заборами, за которыми один за другим погибают люди, оставшиеся без родных, без жилья, без всего…У этих людей за душой ничего нет, но зато есть сама душа. Вот только однажды Витя потерял и ее в постоянной борьбе за свое собственное достоинство.
Кравцов кинул задумчивый взгляд на стеллаж, на верхних полках которого стояли сделанные из картона и бумаги макеты пятиэтажного дома, машины «жигули», вагона поезда, а теперь еще и самолета. Последний еще не успел покрыться слоем пыли и даже блестел по сравнению с остальными бумажными изделиями. Бывало, Витя раздумывал о том, сможет ли он забрать все свои вещи. Наверное, после выпуска макеты придется выкинуть или отдать детям, которые в итоге их сломают или выбросят за ненадобностью.
Ему в спину дышала самостоятельная взрослая жизнь, которая не сулила ничего хорошего. Хотя каждый месяц Витя получал определенную выплату от государства, у него было неприятное чувство, что от него просто откупались, совершенно не заботясь о том, что он будет делать дальше, после выпуска. Это были только его проблемы, в которые иногда влезал директор, но делал это лишь для галочки. Он предлагал Вите деньги, говорил, мол объявим на родительском собрании, что мальчику-сиротке нужна финансовая помощь. Кравцов ни за что не принял бы деньги от этих богачей, да и не они ему были нужны. Никто этого никак не мог понять.
Из собственных мыслей его вырвал Кир, который бился в попытках распутать провода наушников, и ругался себе под нос.
– Ты совсем здесь одичал? Расскажи хоть что-нибудь.
Эта просьба вызвала у Вити замешательство. Нога снова разболелась, и Витя тяжело опустился на кровать напротив Кира. Маевский тем временем уже чуть ли не грыз эти провода в надежде, что они распутаются сами. Витя нахмурил брови, снова посмотрел на самолет и цокнул языком.
– Что я тебе буду рассказывать? Я все лето просидел в этой чертовой комнате…И кстати, у нас завелась мышь.
Кир перестал мучить наушники и с недоумением посмотрел на недовольное лицо друга, ожидая услышать от него что-то еще.
– Ты серьезно? И это все?
Маевский страдальчески простонал и встал с кровати, начиная рыться в рюкзаке, а затем перешел на чемодан, безжалостно выкидывая из него на данный момент ненужные вещи. Вскоре на полу образовался бардак, что очень не понравилось Вите. Он привык к порядку, и даже если сам разбрасывал свои вещи, пока что-то мастерил, сразу после убирал все. Но тут его личное пространство так нахально нарушили! Кравцов не сдержался и вскочил с кровати, вспылив.
– Маевский, что ты творишь?! Я закрыл глаза на то, что ты не разулся у двери, но это уже слишком!
Витя схватил первую попавшуюся под руку вещь и швырнул ее в Кира, чувствуя, как жар прошелся по телу. Кир тихо усмехнулся и опустил голову вниз, кивая в знак принятия своей ошибки. Он поспешил вытащить из чемодана черный пакет, кинул его на кровать и принялся так же быстро запихивать вещи обратно в чемодан. Витя взял себя в руки и сел обратно на кровать, кидая взгляд на окно, которое выходило на лес. Кир уже давно смирился с такими «взрывами» Вити и даже не пытался его успокоить, вместо этого его задачей было сделать так, чтобы друг самостоятельно смог усмирить себя и остыть.
Поэтому уже скоро на полу был полный порядок, Кир взял пакет и подошел к Вите, протягивая его ему и хитро улыбаясь. Маевский с нетерпением начал совать пакет другу в руки и сел рядом, когда тот принял его. Витя не стал тянуть и быстро вытряс из пакета все содержимое на кровать.
– Я не просил тебя, – сдержано сказал Витя.
Кир ожидал такую реакцию со стороны Кравцова и лишь закатил глаза, хлопая его по плечу.
– Я знаю. Смастери для меня что-нибудь, не будешь же ты для этого тратить свою личную бумагу. Я бы очень хотел получить от тебя подарок перед выпуском, например, бумажный мольберт.
Маевский отшутился и быстро отошел на свою часть комнаты, принимаясь разбирать сумки и оставляя Витю наедине с этакой «подачкой», которая, по словам Кира, ей не являлась. На кровати лежала стопка качественной разноцветной бумаги и еще одна стопка обычной, а также коврик для резки, канцелярский нож и другая мелочь. Кравцову был неприятен такой жест Кира, и он бы сейчас же выкинул все эти вещи с окна, но его остановила просьба Маевского о подарке. Витя одновременно и злился, и уже подумывал о том, что же можно сделать из новой бумаги. Все-таки они были хорошими друзьями уже почти 8 лет, должна же у них остаться память друг о друге, прежде чем они расстанутся навсегда. Взяв в руки канцелярский нож, Кравцов выдвинул лезвие и вдруг зацепил взглядом необычную гравировку на пластиковой ручке «ЗНАК». Воспоминания нахлынули на Витю огромной волной, в которой он чуть не захлебнулся. Вспомнив, что надо дышать, Кравцов пришел в себя и сделал глубокий вдох, поднимая суровый взгляд на Кира.