– Ты думаешь, мы бы не узнали о ваших похождениях?
Кравцов замер, боясь пошевелиться. Неужели Максим Юрьевич тоже был из ЗНАКа? Неужели все это время он мог сливать ему всю информацию после их милых бесед? Витя снова наступил на те же грабли, что и три года назад, но теперь они явно проломили ему череп.
– Я не понимаю, о чем вы…– начал было Витя, но получил пощечину. Челюсть предательски заныла, и Кравцов опустился на пол, не в силах больше напрягать руки.
– Нет, ты встанешь! Ты будешь стоять, когда я с тобой разговариваю!
Мужчина поднял Витю за шиворот, как щенка. Воротник рубашки неприятно сдавил шею, но Титов быстро отпустил его. Встав на больную ногу, Кравцов взвыл и хотел было снова упасть, но мужчина схватил его за шею, заставив стоять.
– Вы правда верили в то, что смогли бы остановить ЗНАК? – Мужчина прыснул от смеха, – Вы подожгли поликлинику, где из ценного были только подопытные, образцы вирусов и какие-то архивные записи, которые мы восстановим за месяц. Молодцы, лишили местных возможности на получение медицинской помощи.
Витя не понимал, каким образом все закончилось именно так. На каком этапе Кравцов должен был остановиться и подумать головой, прежде чем довериться Яну!? Когда он изображал из себя смертельно больного? Когда всю ночь вспоминал их прекрасное прошлое, пуская Вите пыль в глаза? Когда играл роль заботливого друга? Или когда чуть не сжег их вместе с лабораторией? Теперь Кравцов понял, что Ян не героически спрятался, чтобы в пожаре обвинили его, а сбежал, как чертов трус, рассчитывая на то, что никто не успеет выбраться из горящего здания, но, видимо, его план был полным дерьмом, раз у него ничего не вышло. Витя возжелал того, чтобы Шварц сгорел в том огне.
Это была первая попытка ЗНАКа убить Кравцова. И совсем скоро произойдет вторая. Так если Вите уже копают могилу, терять ему нечего. Он замахнулся и кулаком вписался в лицо учителя, и его скула тут же вспыхнула красным. Титов ослабил хватку. Кравцов пошатнулся и попятился назад, пока не уперся в стол, держась за него, чтобы не упасть. Витя видел, насколько мужчина был зол. Стеклянный стакан, который он все это время любезно держал в руке, полетел на пол. Звук бьющегося стекла оглушил Кравцова, заставляя вспомнить, с каким звоном разлетелся стеклянный бутылек по бетонному полу в том подвале.
– Вам стоит вести себя послушно, и тогда, может быть, господин Шварц позволит вам дожить до естественной смерти. А я прослежу за этим. – Титов поднял с пола большой кусок стекла и подошел к Вите вплотную, не оставляя ему путей на отступление.
– Сын господина Шварца мертв? – Требовательным тоном спросил Кравцов.
Острая стекляшка коснулась его кожи на шее, мужчина склонился над ухом Вити и усмехнулся.
– Он оказался слишком живучим. Сначала даже не поняли, кто это, он был весь в ожогах, грязный и полудохлый…– Титов выдержал долгую паузу и внезапно разбил об пол стекляшку, что несколько секунд назад намеревалась проткнуть шею, из-за чего Кравцов вздрогнул, – Но господин Шварц не прощает предателей.
Мужчина сложил пальцы в виде пистолета, приставил их к виску и одними губами произнес: «БАМ». Витя проглотил ком, застрявший в горле, и наконец смог сделать вдох полной грудью, когда Титов направился к выходу. Дверь с грохотом закрылась, и Витя упал на пол, простонав от боли в ноге. Битое стекло впилось в его колени, но он не обратил на это внимания. Перед глазами всплыла яркая картинка, как посреди ночи маленький Витя вышел на кухню, где на полу сидела мама и тихо плакала, а вокруг нее были разбросаны разбитые бутылки водки. Женщина крикнула сыну, чтобы тот уходил, но Кравцов не послушался и шагнул к маме, как вдруг в ступни впились мелкие стекляшки, которые были едва заметны на пестром линолеуме. Женщина тут же подлетела к мальчику, подняла его на руки и быстро вытерла слезы с щек о плечи. Мама всегда злилась, когда Витя плакал, и даже могла ударить его. Хотя это было скорее обидно, чем больно, все же Кравцов хорошо усвоил этот урок: показывать слезы было запрещено. Поэтому он не знал, как реагировать на плачь матери. Она начала вытаскивать стекло из ног Вити, он хотел зареветь, но вместо этого ударил ее ногой в грудь, сам того не ожидая. Женщина смерила сына грозным взглядом и замерла, тихо выдав: «ты никогда не станешь настоящим мужчиной».