– Мы можем сходить в нашу библиотеку и что-нибудь поискать об этом.
– Ты думаешь, в какой-нибудь газетенке написали бы, что Есенина убили?
– Не знаю. Но почему бы просто не посмотреть?
– Просто прими мои слова. Ты мне не доверяешь? – Кристиан с вызовом посмотрел на Витю.
При любом другом случае Кравцов ни за что бы не согласился с мнением, противоположным его убеждениям. Он бы спорил до последнего, полез бы в драку. Однако как он мог отказать голубым глазам? Кравцов сделал последний ход в споре:
– Но даже Маяковский писал, что Есенин совершил самоубийство.
– Он недолюбливал Есенина и что угодно мог написать! Сейчас дело даже не в этом, – Кристиан закатил глаза и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. – А в том, что ты мне не доверяешь.
– Ты так говоришь, будто знал Есенина лично. Или будто не можешь смириться с его смертью.
– Ты веришь в перерождение?
– Только не говори, что на самом деле ты и есть Есенин, – Витя тяжело вздохнул и поднялся на ноги, морщась от боли в ноге.
– Хотелось бы, – Кристиан хмыкнул и, взяв Кравцова под руку, направился к выходу с крыши.
По возвращении в комнату Витя едва мог терпеть боль в ноге, и ему пришлось выпить обезболивающее. Кир с Майей играли в карты, сидя на полу, а вокруг них лежала гора мусора. Кравцов кинул в Маевского блистер от таблеток и уже хотел начать ругаться, как вдруг почувствовал, как на плечо аккуратно легла рука Кристиана. А затем услышал его шепот:
– Они пьяные и все равно ничего не поймут. Если тебе так не нравится, можешь переночевать в комнате Яна.
От этих слов Витю передернуло. Лучше уж он будет спать на горе мусора, нежели на кровати предателя. Тем более мертвого.
– Я попрошу Кира, он уберется.
– Уже завтра ты ложишься в больницу. Мы должны напоследок оторваться, а ты даже не выпил, – с наигранной обидой проговорил Кристиан и поставил пустую бутылку к общей «мусорке» на полу.
Кир и Майя не обращали на парней никакого внимания. Они слишком были заняты игрой: спорили, кричали, смеялись. Витя уже было подумал, что они затаили обиду на то, что именинник сбежал со своего же праздника, но вдруг Кир будто прозрел и заметил Кравцова:
– О, вы вернулись? Давайте с нами в картишки?
– Я в такие игры не играю, – Кристиан вальяжно сел на кровать и облокотился спиной о стену, положив под голову подушку.
– А я хочу отдохнуть. Нога разболелась, – Витя устроился рядом с Исаковым, и тот сразу опустил голову ему на плечо, прикрыв глаза.
Кир показательно, беря пример с Вити, закатил глаза, и вернулся к Майе, которая порядком заскучала, начав клевать носом. Маевский тут же взбодрил ее и кинул карту на пол, с довольно улыбкой смотря на девушку, пока та изучала свои карты.
– Волнуешься? – тихо спросил Крис.
Витя сначала не понял вопроса и выдержал небольшую паузу, покосившись на Исакова. Тот уже начинал сопеть, однако все равно решил поговорить. Наконец до Кравцова дошло, что Кристиан говорит о госпитализации.
– Да с вами поволнуешься. Вы мне даже об этом подумать не дали. – Витя окинул комнату взглядом и, увидев пустую сумку, лежащую возле шкафа, тяжело вздохнул. – Мне еще вещи собрать надо.
– Завтра утром соберешь.
– А если не успею?
– Вот видишь. Ты волнуешься, – Кристиан приоткрыл глаза и поднял сонный взгляд на Витю.
– Может, ты пойдешь спать?
– Лучше останусь здесь. Вдруг твоя нога разболится еще сильней. – Исаков положил руку на больное колено Вити и начал невесомо водить по нему пальцем, словно смог бы исцелить его. – Ты будешь писать мне?
– Если хочешь – буду.
– Я хочу знать все. Каждую мелочь, – будничным тоном сказал Кристиан и снова закрыл глаза.
Витя промолчал. Ему, несомненно, была приятна забота Кристиана, но она была непривычной. Кравцов достал из кармана телефон и протянул его парню, ткнув локтем его в бок.
– Запиши свой номер.
Кажется, Исаков уже успел задремать. Он сделал глубокий вдох и еле разомкнул глаза, уставившись на телефон. Помедлив, Кристиан взял его и покрутил в руках.
– Серьезно, кнопочный?