– А что такого? – Витя слегка нахмурился, ожидая услышать очередную шутку, как когда-то от Кира, но Кристиан лишь пожал плечами.
– Я думал, уже все давно перешли на сенсор.
Исаков быстро сохранил свой номер в телефоне Вити и включил камеру. Вытянув руку, Крис перевернул телефон, направляя камеру на себя и Витю, и зажал круглую кнопку, делая снимок.
– С днем рождения, Витенька.
[1] С. А. Есенин «Мне осталась одна забава»
Глава 13
Витя закинул сумку на плечо и еще раз окинул комнату взглядом, убеждаясь, что он ничего не забыл. Костыль, неловко выскользнув из рук, с грохотом упал на пол. Разбуженный шумом, Кир недовольно замычал и перевернулся на бок, уставившись на Витю сонными глазами.
– Кравцов, имей совесть, – прошипел Кир, раздраженно вздыхая. – В воскресенье утром все нормальные люди спят.
– Спи. Я-то тебе что? – Витя закатил глаза и поднял костыль, окинув комнату взглядом.
На окнах висели синие льняные шторы, сквозь которые пробивались первые солнечные лучи, заливая светом всю стену. Деревянный резной рабочий стол, ранее заваленный вещами Кира — обрубками карандашей, сохнущими рисунками и стопками книг с тетрадями, — сейчас был пуст. Мусор, благополучно оставленный вчера на полу, Кравцов собрал и выкинул в бак за школой, беспокоясь, что уборщица, обходившая все комнаты каждое утро, обнаружит бутылки вина. Витя устал конфликтовать с Маевским из-за беспорядка, поэтому нередко убирался вместо него.
Солнечный свет опустился на кровать и прикроватную тумбочку Кира, блеснул экран его телефона, и вдруг раздался звонок. Витя подскочил на месте и, подождав, пока Маевский отключит надоедливую мелодию, устроился на кровати рядом с ним, оперев костыли о стену.
– Папа! – воскликнул Кир и широко улыбнулся, его глаза тут же засияли. – Я звонил, да.
Витя закрыл глаза, укладывая голову на подушку удобнее и прислушиваясь к разговору. Он все еще винил себя за то, что из-за него отец Маевского мог пострадать, но больше не обсуждал это с Киром. Они пришли к выводу, что ничего не могут сделать в этой ситуации, поэтому им оставалось только ждать. И наконец Кир услышал отца.
– То есть ты можешь оставаться дома и ездить в больницу только на процедуры? – вдруг Маевский сощурился и кивнул, недовольно вздохнув. – Нет, пап, лучше останься дома! Мало ли что они с тобой сделают в этой больнице.
Витя напрягся и покосился на Кира, который начал грызть ногти, за что сразу же получил по руке. Несмотря на то, что Витю откровенно бесила эта привычка Маевского, тот преспокойно продолжал грызть и ручки, и карандаши, и кисточки, и ногти. Даже сейчас Кир проигнорировал его.
– Хорошо. Позвоню тебе вечером, – тихо сказал Кир. – Пока.
Как только Маевский сбросил вызов, Витя приподнялся на локтях и обеспокоенно взглянул на друга. Он надеялся услышать от него что-то хорошее. То, что отцу Кира ничего не угрожает. Что им всем ничего не угрожает.
– Отец никогда не скажет мне, как чувствует себя на самом деле. Но вроде он в порядке, – уголок губ Кира дернулся. – Он не отвечал на звонки, потому что его увезли в какую-то новую больницу, и только сегодня выписали. Теперь он будет ездить на процедуры по утрам, как и раньше. Только вот больница находится далеко от дома…
Витя слегка улыбнулся, видя, как напряженные плечи Маевского постепенно опускаются. Кравцов сел на край кровати и посмотрел на свою больную ногу, подвигал ей.
– А долго ему еще придется так ездить? Он болеет чем-то серьезным?
– У него рак легких, – Кир снова сжался, как еж, и сел в кровати, прижимая колени к груди. – И что самое ужасное, никто не говорит мне о его состоянии: ни сам отец, ни врачи.
Кравцов и представить себе не мог, что все настолько серьезно. К горлу подступила тошнота. Как Кир вообще это переживает? Все время он молчал, а внутри наверняка бушевал ураган, который не оставил после себя ничего живого. Витя посмотрел на сжавшегося друга – маленького, потерянного. Слова сочувствия казались пустыми и бессмысленными, но он должен был что-то сказать, что-то сделать…А вместо этого лишь вздыхал и качал головой.
– Ты же провел с ним все лето, – Витя положил руки на колени и сжал их, наблюдая за тем, как Маевский сдирает заусенец с пальца.
– Да. Мы смотрели фильмы, готовили, рисовали вместе. – Кир выдержал долгую паузу. – Наконец разобрали кабинет мамы. Я нашел много памятных вещей, но отец не разрешил их трогать. Но все же хорошо, что мы там прибрались.