Витя не побоялся подойти к мужчине, только переживал, что неправильно вспомнил его отчество. По пути Кравцов перебирал в голове: Валентин Викторович, Валентин Витальевич, Валентин Владимирович…Остановившись в метре от мужчины, Витя искренне улыбнулся, ведь был очень рад видеть человека, которому безоговорочно доверял.
– Валентин Валерьевич, здравствуйте.
– Виктор, – мужчина улыбнулся ему и поднялся с дивана, закатывая рукав на правой руке и протягивая ее в знак приветствия. – Узнал-узнал…Какими судьбами в таком месте?
Витя пожал Валентину Валерьевичу руку и осмотрелся по сторонам в поисках лишних ушей, оценивая, насколько он может быть откровенен. Коридор был пуст, но Витя все равно понизил голос.
– У меня назначена операция на завтра.
Витя старался не делать из себя жертву и бедного мальчика, который хочет, чтобы его пожалели, но взгляд Маевского старше, полный сочувствия, делал его слабым и беспомощным. Так вот каково это, когда родитель смотрит на тебя с заботой и лаской, – подумал Витя…Голос сам начал дрожать, и Кравцов перешел на шепот.
– Я знаю про ЗНАК, я знаю про их дела, я знаю, что господин Шварц не оставит меня в покое…– Витя поджал губы и еле сдержал слезы, когда сильная рука опустилась на его плечо. – Я боюсь, что я не переживу операцию.
Валентин Валерьевич молча усадил Витю на диван и сел рядом, гладя его все той же сильной рукой по спине. Только теперь касания были аккуратные и нежные. Кравцов прижался к груди Валентина Валерьевича и закрыл глаза, прислушиваясь к хриплому дыханию. Витя даже позавидовал Киру. Наверняка, когда тому становилось грустно и плохо, он шел к отцу, вместе они садились на большой и мягкий диван, и отец Кира успокаивал его, поглаживая на спине, волосам и рукам. Вите же казалось, что всего этого он не заслужил, что это неправильно. Такие прикосновения передаются от отца сыну, от матери дочери. А Витя был чужой на этом празднике жизни.
Наконец после долгой паузы Валентин Валерьевич заговорил.
– Своих клиентов они не трогают, – мужчина вздохнул, задумчиво уставившись в пол. – Это в их интересах, чтобы операция прошла успешно. Им нужны идеальные показатели. Им нужен авторитет.
– Мы – под вашей защитой. Мы – в надежных руках. Ваша автономность – наша свобода. Ваше качество – наше будущее, – шепотом проговорил Витя девиз ЗНАКА, как скороговорку.
ЗАЩИТА. НАДЕЖНОСТЬ. АВТОНОМНОСТЬ. КАЧЕСТВО
ЗНАК
Адам Шварц грозился ножом вырезать эти слова на коже Вити, если тот не произнесет его с гордо поднятой головой еще три года назад, в той самой злосчастной больнице на окраине города, где Витя лежал с переломом. Кравцов выучил девиз наизусть, он въелся в подкорку мозга. И каждый раз вздрагивал, когда господин Шварц просил его произнести. Он контролировал все, что Витя делал, его лечение, рацион, мысли, слова…Адам взрастил в нем подчинение и покорность. И настоящий Витя мог бы уже миллион раз осудить себя прошлого за такую слабость, если бы до сих пор не ощущал привкус крови, если бы с ужасом не вспоминал его угрозы, если бы тогда не остался совсем один…Раны были еще свежие, но Витя заклеил их пластырем и перебинтовал, чтобы никто не смог их увидеть и чтобы самому о них не вспоминать. Теперь ему предстоит нанести ЗНАКу раны, которые уничтожат организацию и всех, кто к ней причастен. Теперь он не один.
Валентин Валерьевич потряс Витю за плечи, испуганно осматривая его, будто он только что упал.
– Ты в норме? Я спросил, откуда ты все это знаешь?
Видимо, из-за громких мыслей Витя не услышал мужчину, и со стороны это наверняка выглядело так, что он проигнорировал его. Кравцов быстро натянул улыбку, почувствовав, что ему нужно срочно оправдаться, чтобы, не дай Бог, Маевский старший не подумал о нем чего плохого.
– Простите, задумался, – прозвучало неискренне. – Сначала мне рассказал обо всем мой одноклассник, Ян Шварц, а затем и господин Шварц немного подкорректировал слова сына.
– Адам Шварц разговаривал с тобой? – удивился Валентин Валерьевич.
– Он контролировал, чтобы я ничего и никому не рассказал…Три года назад я считал, что смогу просто обо всем рассказать директору и полиции, и справедливость восторжествует. Но господин Шварц объяснил мне, что это далеко не так, – Витя горько усмехнулся, покачав головой.