Витя не чувствовал ничего, кроме сожаления. Он не понимал, почему так часто в последнее время меняет свое мнение, и ругал себя за это. Объективен ли он сейчас? Может ли он вообще трезво оценивать ситуацию после всего произошедшего? Еще в школе Кравцов все для себя решил, а теперь бился в сомнениях. Ян здесь, живой, лежит прямо перед ним. Неужто, пройдя через огонь, он исцелился и стал безгрешным? Нет. Он их предал, и рассчитывать на прощение не может.
Но сердце обливалось кровью. В душе Кравцов очень надеялся, что Ян выздоровеет, поправиться, придет к нему и скажет, что ни в чем не виноват. Что все вышло случайно, что пожар устроил не он. Тогда Шварц снова что-нибудь придумает, воспользовавшись доверием отца, и они наконец уничтожат ЗНАК. Учеба продолжится, они сдадут экзамены и закончат школу. А дальше? Дальше начнется самостоятельная жизнь. Витя останется совсем один, не в силах в одиночку справляться с новыми обязанностями и следовать незнакомым правилам. А если с ним останется Ян или Кир? Может, даже Кристиан? В их элитному интернате их научили всему, кроме того, как жить за его пределами. У Вити есть сестра, но он очень сомневался, что она сможет помочь ему. Не будет же Виктория его опекать, заменяя родителей. У нее своя жизнь, и Витя в ней – лишь крупица.
Может, было бы и правда лучше им обоим, Вите и Яну, примкнуть к ЗНАКу? Тогда им бы была гарантирована безопасность и жизнь. ЗНАК бы не вышвырнул Витю на улицу. Ему бы даже платили, ведь все работники ЗНАКа достаточно богаты.
От этих мыслей стало не по себе. Кравцова передернуло, и он похлопал себя по щекам, избавляясь от глупых идей. Он снова посмотрел на Яна, напоминая себе, на что способен ЗНАК. Один неверный шаг – и ты лежишь под аппаратом ИВЛ полностью парализованный.
– Ян…– прохрипел Витя и схватился за горло, не узнавая свой голос. Он прокашлялся, но от хрипоты так и не избавился, – почему все так вышло? Мы должны были вернуться в интернат вместе. Я лишь…Я хотел найти лекарство, забрать тебя и сбежать. Я правда верил тебе. Но ты…Ты правда хотел моей смерти? Я не верю.
У Вити дрогнул голос, и он замолчал, дожидаясь, пока подступивший к горлу ком отступит. Не видя Яна, Кравцов спокойно мог обвинять его во всех бедах, облегчая себе жизнь и не мучаясь в поисках виноватых. Но все же увидев Яна, Витя не мог его винить. У него не поворачивался язык назвать Шварца предателем. Это ведь был тот самый Ян, с которым они вместе в детстве бегали по всей школе, играя в прятки, таскали с кухни разны сладости, пока повара не видели, и тайком пробирались друг к другу в комнаты, потому что не хотелось разлучаться даже на ночь.
– Ты заразился вирусом, чтобы защитить меня от своего отца. И вот я вижу последствия. – Витя сделал глубокий вдох. – Ты не мог убить меня. Ты хотел смерти кого-то другого? В здании был кто-то еще, и поэтому тебе пришлось поджечь его раньше времени?
Глаза Яна покраснели сильнее, стали настолько стеклянными, что Витя видел в них свое отражение, как будто смотрел в голую гладь моря. Вдруг одна слеза сбежала по щеке Шварца и застыла возле уха. Витя быстро стер ее, будто она могла еще больше повредить лицо Яна.
– Почему рядом с тобой я становлюсь таким слабым? Я даже не могу на тебя злиться, – сказал Витя на выдохе, укладываясь набок рядом с Яном на самом краю кровати. – Как ЗНАК узнал о том, что мы пытались поджечь лабораторию? Только ты мог нас сдать. И именно ты повел нас по ложному следу. Никакая это была не лаборатория. Ты бы все равно умер, так почему нельзя было совершить геройский поступок напоследок?
Витя закрыл глаза и напряг память, пытаясь воспроизвести в голове тот ужасный день во всех подробностях и красках. Все мелькало, кружилось и путалось. Кравцов уже даже не помнил, как выбрался из подвала, когда первый этаж загорелся. Но он обрывками вспомнил, как они добрались до школы, как тогда дрожала рука Майи и как сильно трясло ее саму, пока она пыталась поймать попутку. Кристиан чуть ли не нес Витю на себе, ведь сам он идти не мог, боль в ноге была настолько сильной, словно ее рубили тупым топором. Кравцов смутно помнил, что было потом: от шока он не мог даже соображать, не говоря уже о том, чтобы следить за тем, что происходит вокруг. Но вытянутая рука Майи с поднятым большим палацем внезапно всплыла в памяти. Майя стояла к нему спиной и тряслась настолько сильно, будто через ее тело пропускали разряды тока. Витя не видел ее лица, но сейчас осознавал, что в тот момент был разбит не только он. Ему стало интересно, как на самом деле Майя отнеслась к новости о том, что Ян оказался предателем.