Пока Витя спускался на первый этаж, он успел пожалеть тысячу раз, что ушел так далеко. И все бы ничего, если бы ему не пришлось нестись сломя голову, чтобы успеть ответить на третий звонок от господина Шварца. У Кравцова разболелась нога, и он начал прихрамывать, держась за перилу. Мимо по лестнице проносились дети, которые еще не успели исчерпать всю энергию, накопленную за лето. Один парень, на вид лет 13, чуть не сбил его с ног, Витя схватился за перилу обеими руками и зашагал быстрее, пока его тут не пришибли.
В свободное от учебы время не было запрещено ходить по другим этажам помимо первых, где находились комнаты учеников, по крайней мере это не было прописано, однако там был выключен свет, а ближайшее окно, свет из которого освещал лишь часть коридора, находилось в самом его конце, и преподаватели могли сделать замечание, ведь заходить в кабинеты без учителя было настрого запрещено. Мало ли с какими намерениями ты пришел на учебный этаж. А вот за библиотекой тщательно следили. Она была достоинством школы. Находясь в самом конце коридора, она охранялась учителями, чьи комнаты растягивались в линию перед входом в библиотеку. Витя прямо-таки и представлял, как в том коридоре проводятся обряды или жертвоприношения: учителя встают в две линии рядом с дверьми комнат напротив друг друга, зажигают свечи, отворяется «главная» массивная дверь, из которой выползает библиотекарша с канделябром и начинает разбрызгивать по полу, устеленному длинным узким ковром, чью-то кровь. Зрелище не из приятных.
Пока не начался учебный год, не привыкшие к порядку и правилам, избалованные детки могли делать все, что душе угодно. Но вот уже спустя пару дней учителя основательно возьмутся за них, – тут уже не побегаешь.
Занырнув в свою комнату, Витя добрался до кровати и рухнул на нее, устало прикрыв глаза, как будто кросс пробежал. Кир решил тактично промолчать и в очередной раз удержать при себе шутки про то, что иногда Кравцов ведет себя, как дряхлый дед с радикулитом.
Дневной сон оказался лишним. Ближе к обеду Витя проснулся в холодном поту и тяжело дышал, чем привлек внимание Кира. Тот сразу подлетел к нему и уселся рядом, как курица-наседка. Кравцов же цеплялся за ускользающие воспоминания о своем сне, стараясь запомнить все детали, которые испрялись сразу же, как только Витя начинал о них думать.
– Эй, все в норме? – раздался обеспокоенный голос сверху, – Ты выкрикнул что-то неразборчивое. Что тебе снилось?
Витя наконец посмотрел на Кира: на его шее висела подвеска в виде ракушки, на вид тяжелая. Взгляд сразу зацепился за нее, ведь у Маевского из украшений были только кольца и крестик, который скрывался под одеждой. Витя не хотел рассказывать Киру про свой сон, поэтому умело сменил тему.
– Откуда у тебя эта безделушка? У девчонки какой-то отжал? – с совершенно серьезным лицом спросил Витя, но оба парня понимали, что Маевский бы так никогда не поступил.
Кир тихо посмеялся и взял ракушку в руку, пододвигаясь ближе к Вите, чтобы тот мог получше рассмотреть вещицу. Кравцов не находил в ней ничего красивого или привлекательного: обычная ракушка на веревочке.
– Пока тебя не было, Ян заходил…Спросил, где ты, и подарил ракушку. Классная, да?
Витя сразу скривился при упоминании этого имени. Перевернувшись набок лицом к стене, Кравцов натянул на себя одеяло и укрылся им с головой. Дышать было неприятно и тяжело в этом импровизированном укрытии, но Витя не хотел из него вылезать, так как знал, чем может продолжиться этот разговор. Кир снова начнет говорить о том, какой Ян хороший и что им с Витей просто необходимо помириться, а закончит своей игрой в угадайку с названием «почему вы поругались?».