О произошедшем три года назад инциденте, после которого Витя пролежал в больнице больше месяца, был в курсе каждый сопливый первоклассник. Однако все знали лишь ту версию, которую изложил им Витя, точнее директору, а затем слухи быстро распространились по всей школе. Кто-то говорил, что Витя напился и, не удержавшись на ногах, полетел вниз по лестнице. Другие утверждали, что во всем виноваты школьные призраки, которые не жалуют ночных гостей в их коридорах. Эту версию любили обсуждать младшеклассники, а взрослые им только подыгрывали, чтобы те раньше ложились спать.
Однако никто не знал, что в ту ночь с ним был Ян. Витя рассказал, что ночью просто захотел пить и пошел в столовую, где как раз стоял кулер. И вдруг, когда спускался обратно, споткнулся и упал. Максимально банальная и не трагичная история, которая не могла вызвать ни капли подозрения. После этого происшествия директор распорядился, чтобы с лестницы убрали ковер и высокие вазы, которые могли послужить препятствием для спуска и подъема. Но через пару месяцев все вернулось на свои места.
Витя не мог простить предательство, но и трепаться о нем не собирался. Даже если бы он рассказал всю правду, о том, как все было на самом деле, ему либо не поверили бы, либо выставили дурачком. Не хватало еще, чтобы тогда вмешался господин Шварц. Он бы просто стер Витю в порошок, дабы защитить достоинство сына. Но в итоге Адам все равно повлиял на Кравцова, заставив его молчать. Витя знал, как только истина всплывет, следом за ней всплывет сам он брюхом кверху. Поэтому Кравцов был обречен хранить тайну вечно.
После этих воспоминаний в голову пришла дурацкая мысль о том, что недавний сон был вещим. В нем Витя шел по длинному темному коридору, в конце которого мигала желтая лампочка. Как только он подошел к ней, раздалась громкая сирена, и Кравцов поспешил покинуть здание. Но неожиданно он оказался в лаборантской: посередине стоял широкий стол, а на нем – микроскопы, колбы с разноцветной жидкостью, центрифуги и другое лабораторное оборудование. На другом конце стола сидел Ян в белом костюме, перчатках и маске. Он сразу прервал работу, когда увидел Витю, вышел из-за стола и неторопливо начал снимать с себя все средства индивидуальной защиты.
– Не думал, что ты доберешься до сюда. Что ж…– Ян помедлил, кидая ненужные вещи в мусорку и подходя ближе к Вите, – Поздравляю, ты победил.
Вдруг Кравцов заметил в его руке шприц с непонятной красно-коричневой жидкостью, его тело будто парализовало, и он начинал кричать. Вопль Вити сливался с сиреной, но вдруг все резко затихло, когда Ян проткнул иглой кожу на шее Кравцова. Витя не слышал самого себя: может, он оглох или это было просто действием непонятного препарата Шварца. Сначала Витя почувствовал эйфорию, а когда Ян закончил вводить лекарство, вена на шее начала пульсировать и гореть, затем жар распространился по всему телу.
– Это для твоей же безопасности.
Повторял Ян и не затыкался, говоря все громче и громче, а после совсем перешел на крик. Витя упал на колени и склонил голову вниз в позорном жесте проигрыша. Боль была сравнима с тем, будто шею окутала колючая проволока и постепенно сжималась, норовя отсечь ему голову. Тело начало подрагивать в предсмертных конвульсиях, в голове крутилась одна и та же фраза как заезжая пластинка «моли о прощении!». Но гордость Вити не позволяла ему. Последнее, что он помнит, – как сам схватился за шею и начал себя душить, потеряв рассудок.
Снова и снова прокручивая в голове этот противный сон, Витя пытался найти соответствие с действительностью. То ли чтобы утвердить свое предположение о том, что это вещий сон, то ли чтобы еще в чем-нибудь обвинить Яна. К этому времени Кир от него уже отстал и занимался своими делами, так что Витя мог наконец-то выбраться из-под одеяла. Пока он там торчал, успел упариться и вспотеть. Кинув взгляд на будильник, стоящий на тумбочке, Кравцов прикинул, что у него есть еще полчаса до обеда, а значит, можно было сходить и умыться. Да и тем более сейчас вряд ли кто-то пойдет в душевую, поэтому Витя мог бы спокойно сполоснуться.
Как только Кравцов достал из шкафа полотенце с гелем для душа, в его сторону тут же прилетел смешок.
– Ты решил помыться и лечь спать? Ну да, в духе старика.
Кир залился смехом, но в следующую секунду в него прилетел флакон с шампунем, и Маевский ахнул, успев подставить ладонь, чтобы ему не прилетело в лоб.