Глава 1
Как только темные искры начали струиться по венам – не стало ничего. Ни настойчивого жжения в легких, ни тошнотворного головокружения, ни зудящей боли в согнутых коленях, ни покалывания в стиснутых до хруста пальцах.
Лишь магия.
Жгучая, яркая. Расцветающий внутри цветок. Огонь, прожигающий жилы. Чистая и первородная субстанция.
Первозданная тьма.
Вибрация толкается наружу грубым толчком, тонкими нитями разбегается по помещению ритуального зала, чтобы затем вернуться и сплести купол вокруг собственной хозяйки. Хозяйки, чьи руки уже плавили глину темноты в руках в создании очередного шедевра.
Тенебрис не отводила взгляда от процесса, полностью вкладываясь в него. Перекатывала по горлу гортанные звуки молитв, по языку – вкус темноты. Такой бархатной, переливающейся в ее глазах лиловыми вспышками.
Но стоило фигурке окончательно сформироваться, как на магичку накатила приятная слабость – ноги подкосились, пальцы мелко задрожали, и она опустилась на спину, тихо посмеиваясь и сжимая в руках отрезок темной материи размером в собственную ладонь. Этот маленький лоскут должен был принести ей немаленькую сумму и очередную долю в копилку ее славы.
Многоликая ведьма, темномагическая нахалка, каким-то чудом выбившаяся в знать империи Сервус. Наглая, беспринципная, изящно грубая и дерзкая.
Одним словом – тенебрианка.
Ведь именно такими их видели – темнота душ оттачивалась на коже, волосах и глазах, въедалась в одежду, саму атмосферу их присутствия. Она давила, сжирала, разъедала – и лишь самим тенебрианцам дарила свободу. Свободу действовать и думать так, как они того хотят, как желают.
Тенебрианцы были полным отображением младшей Богини. Тенебрис. Именно ее имя шепотом произносилось миллионы раз, когда люди заговаривали о Многоликой. Ведьма взяла имя Богини? Немыслимо!
Первая и последняя жена святого Бога – полная противоположность ему самому. Мудрый, решительный, правильный во всем. Покровитель монархов Империи и их защитник, даровавший им силу светлой магии. Впрочем, как и всем луцианам.
Стоило ли говорить о том, что они так же были противоположностью тенебрианцам? Белая кожа, светлые глаза и волосы – казалось, святая сила, не имея возможности сдерживаться, рвалась из них наружу.
Тьма внутри всколыхнулась, раззявив жадную пасть, стремясь прибрать кусочек ее души. Девушка напряглась. В последнее время это стало происходить все чаще. Она знала, что когда-нибудь это случается со всеми тенебрианцами, владеющими действительно мощной магией – природа стремилась взять свое. За свою силу необходимо было заплатить, дабы поддержать баланс. А значит, ей вновь придется произносить так ненавидимые ею слова.
– И дабы освещать невеждам путь, – пробормотала ведьма, игнорируя разбегающееся по помещению эхо. – Носи в себе источник света. И не бойся сделать больно, ведь тому, кто хочет оставаться во тьме…
– …свет причиняет боль. И если свет не будет освещать тьму, то не увидит она свою темноту.
Иллюзорный голос отца острым ножом резанул по оголенным нервам. Ведьма резко села на месте, хватаясь за голову и изгоняя из нее образы давно минувших дней – тяжелые руки на ее плечах, ежедневные молитвы и монотонный голос, периодически срывающийся на крик. Боль, когда ее грубо хватали за тонкие пальцы. Боль, когда светлая магия стекала с нее, подобно струям водопада. Боль, когда собственный отец называл ее отродьем младшей Богини.
Но, в конце концов, разве не это стало ее благословением?
Грудь обожгло жаром, давая понять – Луциан услышал и принял ее молитву, напугав ее собственную силу, заставив ее замолчать. Этот отрывок молитвы был и спасением, и наказанием, ведь она терпеть не могла Первого Бога, слишком через многое он заставил ее пройти, слишком многое отнял.
Прилившая к груди ярость стала подкормкой для магии, и лиловые нити вновь окутали девушку. Прогоняя боль. Вырывая слабость. Одаривая силой.
Фигурка в пальцах магички слабо завибрировала, и Тенебрис любовно погладила ее по голове. Ворох собственных мыслей необходимо было засунуть в самый дальний ящик, до поры до времени, а сейчас… ее ждали. Все-таки высокопоставленная серва может разозлиться и попытаться натравить на Многоликую стражей Пелагия, если не сможет проклясть своего не особо любимого мужа.