Ни словом, ни кивком, ни – не смеши, Луциан! – улыбкой она не поприветствовала его, словно тот был пустым местом, словно его не существовало. Словно и не было того разговора в саду, где на мгновение она открыла ему себя. По сравнению с той живой Тенебрис, сейчас рядом с ним стояла кукла с натянутой на лицо маской.
Не время. Обдумать потом.
А сейчас – шепотом повторять за жрецом, настойчиво стараясь не подмечать того, что губы ведьмы не следуют тексту вместе со всеми.
И, когда утренняя служба закончилась, он последовал за ней, привычно скрываясь в тенях, стараясь себя не выдать. Тенебрианка вызывала у него странное предчувствие опасности, и, сколько ни пытался он прогнать его из своей головы, желая слепо и преданно верить выбору пелагиев, у него это попросту не получалось.
Слежку стража раньше редко кто замечал, в последние пару десятков лет вообще никто – цель понимала, что нарвалась на ловушку, лишь в самый последний момент. Вот только с темной магией данного уровня он дела еще не имел.
Именно поэтому, когда девушка скрылась за очередным поворотом, а затем заговорила за его спиной, тенебрианец чуть было не снес ей голову в развороте.
– За такое могут и казнить, серв. – Ехидно пропела ведьма, чуть склоняя голову набок. Сегодня волосы ее были чернее смоли и пахли свежестью лесов. Возможно, не оскорби она его, Федуциан бы даже прикусил язык.
– Вы называете меня не по рангу, высокопоставленная серва, – хоть страж и сделал, замечание, но сразу понял, что ей это глубоко безразлично. Девушка лишь молча приподняла бровь, и в воздухе повис незаданный, но четко обозначенный вопрос.
Они молчали. Стояли и смотрели друг на друга, прожигали взглядом. Как будто играли. Их пара – Страж и Приближенная – была изначально обречена на провал, ведь мужчина не доверял ей, а она отвечала взаимностью. Тем не менее, они должны были стать частью близкого окружения Наследного Пелагия, и стычка лбом ко лбу была лишь делом времени.
– Будьте добры, отправьте оружие в ножны, – тенебрианка цокнула языком, с особым усердием выделяя далее прозвучавшее слово. – Серв.
– Вам не стоит наживать себе врагов, серва Мендика, – зло блеснул глазами страж. – Ваше происхождение и так доказывает их огромное количество, не усложняйте себе жизнь еще больше.
– Не помню, чтобы я просила вашего совета, страж. – Скучающе протянула девушка, складывая руки на груди. Конечно же, от внимания Федуциана ее поза не ускользнула, и где-то внутри он усмехнулся ее неосознанному желанию защититься. – И не вам говорить мне о происхождении.
Возмущение искрой вспыхнуло в груди, но страж старательно его погасил, не меняясь в лице. Она не первая и не последняя, кто напомнит ему о его месте. Все, что может Федуциан – лишь служить, доказывая свою верность.
В глазах напротив мелькнуло уважение. Мужчина подумал – не показалось ли? Неужто все ее провокации – обыкновенная проверка?
– Итак, что же вы забыли в женском крыле, серв Амаре?
«Что я должен сказать?» – промелькнуло в его голове. – «Шел за вами, потому что вы мне не нравитесь? Нет, неправда… Потому что было что-то во взгляде – неприятное, прожигающее. Что-то яростное».
– Вам что-то не понравилось на сегодняшней молитве? – спросил мужчина, все же складывая оружие в ножны.
– Отвечать вопросом на вопрос не очень-то вежливо, – хмыкнула девушка, вдруг начав и дальше двигаться в сторону своей комнаты. Стражу оставалось лишь следовать за ней.
– А с каких пор вы придерживаетесь этикета?
Девушка резко остановилась и, кинув на Федуциана веселый взгляд, заливисто рассмеялась. Она не прикрывала рот ладонью, не склоняла голову – абсолютно наоборот. Этим всем она отличалась от приближенных.
Этим она была настоящая.
Но все же натянутость в искренней улыбке ощущалась слишком остро, чтобы страж мог не понять – на ней очередная маска, одна из тех, что она примеряла каждый день.
– Можете же шутить, когда захотите. – Все так же с огоньком в глазах произнесла тенебрианка, вдруг подходя к мужчине слишком близко – намного ближе, чем позволяли приличия. – Да, вы правы, мне кое-что не понравилось.
Изворотливые пальцы схватили воротник камзола и потянули его на себя так, что стражу пришлось склониться к лицу девушки. В ее глазах горел сиреневый огонь, изредка вспышками переходя в алый.