Где-то рядом раздались охи. Толпа зашевелилась, задышала, взволновалась. Тенебрис ошарашенно застыла, словно окаменев.
– Этот мальчик самоубийца, – раздался еле слышный шепот Федуциана.
Великий Пелагий не прерывал, но словно бы и не слушал. Лишь смотрел вперед, не показывая ни единой эмоции на подсвеченном внутренней силой лице.
– Он слишком смел. Даже если ему так хочется верить в Равновесие, нельзя выносить подобные идеи на суд двора. Ему этого не простят, – молвила она в ответ. – Старые устоит сложно поменять. Либо смириться с ними, либо разрушить до основания.
– Служу Империи!
И Морем поклонился, прижав обе руки к сердцу. Серв Футурэ, с напряжением следящий за наследником, сделал резкий шаг вперед.
– На том церемония заканчивается, высокопоставленные сервы. Можете быть свободны.
***
– Ты слишком рисковал.
Когда Тенебрис и Федуциан прибыли к кабинету Наследного Пелагия, там уже находилась Паллора Деа. Взволнованная мать напряженно держала сына за руку, пока тот, упрямо поджав губы, молчал. Пелагия посмотрела на них и кратко кивнула, позволяя подойти и отпуская Морема.
– Оставлю тебя. Но разговор не закончен.
Мужчина облегченно выдохнул, стоило матери покинуть комнату, и перевел взгляд на советников.
– Рад вас видеть. Сегодня никаких важных дел обсуждать не будем, но у меня есть задание.
– А у нас вопросы, – решительно шагнула вперед ведьма, игнорируя возмущенный взгляд стража. – Вас младшая Богиня покусала, пелагий Морем? Что вы делаете?
– Серва Мендика, – вкрадчиво произнес тот. – Смею подметить, что вы много себе позволяете. Впрочем, подозреваю, почему вы так со мной говорите.
– Как говорю? Как с неразумным мальчишкой?
– Многоликая! – рявкнул страж, вставая перед ней. – Перед вами будущий Верховный Пелагий!
– Нет, передо мной очередной Кассиан Деус, если он не станет хитрее!
В глазах наследника мелькнули сомнение и печаль, в ее груди полыхнула боль. Имя отца резануло губы, ей казалось, что рот стал наполняться кровью, она чувствовала ее металлический привкус на языке. Она заливала горло и не позволяла свободно дышать.
– Вы не понимаете, я должен спасти отца!
– Что? – теперь настало время Федуциана задавать вопросы. – Что вы имеете в виду?
– Человек, сидящий на троне, – пелагий устало опустился в ближайшее к нему кресло. – Он… не мой отец. Не совсем. Сначала я не замечал, но с каждым годом в нем все меньше и меньше от того папы, которого я помню.
– Боги… – прошептала Тени. – Так вот почему… Тогда понятно.
– Он выгорает?
Девушка вскинула глаза и удовлетворенно улыбнулась меткому вопросу Федуциана.
– Да. То, о чем мы говорили вчера, – побочное действие чрезмерного использования светлой магии.
– Поэтому я и хотел попросить вас принести мне кое-что, – Морем снова твердо встал на ноги и обратил на них взор. – В нижнем городе есть лавка, ею владеет маг Логар.
– Что вы хотите приобрести у этого старого сумасшедшего? – устало спросила Тенебрис, потирая лоб.
– Вы знакомы?
– Конечно. У старого ученого припрятано много всего, как полезного, так и не очень.
– Вы, как всегда, вежливы, Многоликая, – фыркает страж, скрещивая руки на груди. – Пользуетесь услугами торговца, но за глаза кличете сумасшедшим.
– Не переживайте, об этом ему было сказано лично, причем не раз, – фыркает ведьма. – Я устала слушать его бесконечные утверждения о том, что он видит во мне, темной ведьме, Свет. Поспешу добавить, что он слеп. Когда-то он верил в то, что Тьма и Свет – лишь переменные в уравнении мира, пока последний не выжег ему глаза.
Пелагий мягко рассмеялся.
– В каждом из нас есть Тьма и в каждом есть Свет, серва Мендика.