Линии и знаки очертили вокруг нее круг, легли наизусть заученными, идеально проложенными, сигилами, спросили, куда провести дорогу.
– Серв Амаре, если не желаете добираться своими силами, рекомендую присоединиться.
Федуциан, проворчав что-то под нос, мягко, стараясь сильно не тревожить, положил свою ладонь сверх ее, покоящейся на полу, приготовился к телепортации. Не то что бы этот вид транспорта был его любимым, но для данного задания оставался самым подходящим.
– Жду с книгой, приближенные. Не подведите.
В следующую секунду их встретил знакомый Тенебрис переулок. Та, привыкшая к подобным перемещениям, удачно сгруппировалась и почти мгновенно поборола легкий приступ возникшей тошноты, чего было нельзя сказать о Федуциане. Он, тяжело дыша, прислонился к стене рукой, опустив голову.
– Давай, – голову потянуло головокружением, и ведьма на секунду зажмурилась. – Раньше начнем, раньше закончим.
– Стоило выйти за пределы дворца, как вы заговорили неофициально, серва Ме?.. – не успел мужчина договорить, как Тенебрис резко шевельнула рукой, и его губы сомкнулись.
– А сам-то, все Мелиссой кличешь, никакого уважения. Наемники! – фыркнула она, бросая мимолетный взгляд на проходящих мимо людей. – Хоть бы постарался быть вежливым, думаешь, раз не местная, то все можно?
Федуциан ухмыльнулся. Пожалуй, если бы не знал ситуации, то сам бы не заподозрил ведьму, а вот себя – вполне. Сдуру чуть не ляпнул ее настоящее имя, дворец упомянул. Привлек внимание.
– Прошу прощения, уважаемая серва, – отрапортовал он, склоняя голову. – Продолжим путь.
Двигались быстро. Тенебрис по памяти указывала дорогу, изредка делая вид, что не знает, куда идти, и обращаясь к своему «телохранителю», скрытно показывая ему направление. Вскоре показалась лавка Логара – маленькое неказистое здание с неприметной вывеской.
Девушка уверенно толкнула дверь, зазвенела музыка ветра. Пахло дымящим неподалеку ладаном и книжной пылью. Цепкий взгляд прошелся по выставленным товарам, но не зацепился ни за что конкретное. Она остановилась перед прилавком, лениво облокотившись о стойку и заглядывая в выжженные глаза.
– Здравствуй, старик Логар. Есть что-нибудь интересное?
– Светлое дитя, – губы поднялись в беззубой улыбке. – Давно тебя не было.
Тенебрис бросила на стража взгляд, в котором читалось «я же говорила». Мужчина посмотрел на торговца. Он не выглядел похожим на сильного мага, да даже передвигаться вряд ли бы смог без усилий, что говорить о большем. Только белки глаз бегали из стороны в сторону, словно он действительно мог что-то видеть.
– Интересного много. Но есть ли то, что ищешь?
– Сегодня я ничего не ищу.
– Говори правду, Многоликая. – Старик раздосадовано поморщился. – Твои слова травят хуже лица.
– Ты не можешь видеть моего лица, слепой старик, – хоть со стороны могло показаться, что Тенебрис непрерывно грубит Логару, Федуциан заметил на ее лице улыбку. – Скажи лучше, луциды или теналы?
– Теналы нужнее. Часто вредители приходят.
Старик пожевал губами.
– Безличное зеркало. Перстень последнего света. Карта одна… интересная. Расскажет о прошлом. Выбирай, наместница Богини.
– Что повкуснее, старик? – ведьма улыбнулась, потянувшись за кошельком.
– Я не едой торгую, девочка, а судьбами. Бери ту, что пострашнее.
Они оба рассмеялись. Звонкий смех Тенебрис и хрипловатый Логара приятно осел на стенах, когда та попросила принести все.
– Еще кое-что есть, старик. Мы по поручению.
– Знаю, – поверх остальных товаров лег потрепанный фолиант с нечитаемым названием. – Пусть друг твой за пазуху положит. Снаружи неспокойно.
Ведьма напряженно кивнула, принимая подсказку к сведению. Под ложечкой засосало.
– Не друг мне, а напарник, – пробормотала, складывая остальное в поясную сумку и крепко ее завязывая. На стойку звонко легли четыре тенала.
– Как же, напа-а-а-арник, – проворчал Логар. – вы слишком давно друг друга знаете, чтобы не зваться друзьями.
Ведьма почувствовала, как позади напряженно замер страж. Мгновенно наступившая тишина сгустилась вокруг них, замерла жертвой-ланью, жадно принюхалась, ощутив ее страх. Старик знал и видел слишком много, она слышала о том ранее от других магов, но в ее прошлое еще не залезал. Хуже всего, что был прав.