Многоликую ждали. Ее любили. Ненавидели. Боготворили и проклинали до девятого колена. Никто не знал, как выглядит эта ведьма, ведь каждый раз она примеряла на себя новую маску. Поговаривали даже, что та давно позабыла собственное лицо.
Тенебрис легко вскидывала подбородок и заливисто смеялась, заслышав подобные предположения. Действительно, откуда этим простакам знать, что отражение собственного лица и слова утренней молитвы давным-давно въелись в саму ее суть?
Кем она станет сегодня? Рыжей простушкой? Вынырнет в толчею улиц с толстой русой косой? Нос как у приближенных Пелагия или как у завсегдатаев таверн? Тонкие или пухлые губы?
И самый главный вопрос – решится ли она выйти наружу со своим собственным лицом?
Каждый раз, застывая у двери – в самом начале своей деятельности довольно надолго, а со временем всего на секунду – магичка задавала себе этот вопрос. Каждый раз нервно прикусывала нижнюю губу.
Каждый раз отчаянно отказывала самой себе.
– Сегодня хочу каштановые кудри, – мурчаще пропела девушка, запуская лиловую змейку на пряди волос легким прикосновением пальца. – Глаза поуже, губы… Какие я хочу губы?
Она игриво улыбнулась своему отражению, мягко повела плечиком… В этот раз магия потекла по одежде, даря своей обладательнице новый образ. Тенебрис давно развлекалась подобным образом, в конце концов, кому не было бы интересно всегда ходить в том, в чем хочется?
Переливающаяся от аквамаринового до бледно-василькового, перевитая золотыми узорами, ткань ластилась к коже, даря ощущение нежности и вкуса морской соли на губах. Многослойность платья не то, что не ощущалась – о ней было бы невозможно догадаться, не будь она такой явной. Каждая юбка спереди была чуть короче другой, так что последний полупрозрачный слой либертанского шифона лишь мягко намекал о стройности ног своей хозяйки, но все остальное оставлял на волю воображения.
Тенебрис удовлетворенно хмыкнула. Задор тут же ударил ей в голову – как же, ткань постепенно стремилась к белому, и чуть ли не бросала вызов святым луцианам. Носить белое без разрешения Великого Пелагия? Разве были такие, кто осмелился бы на подобное?
Кроме нее.
Настойчивый стук в дверь прервал честолюбивые размышления, прозвучав в голове резким звоном лопнувшего стекла. Ведьма тут же подобралась, огрубела в чертах, победнела в одежде и, уставив глаза в пол, приоткрыла дверь, настороженно пробормотала:
– Высокопоставленная серва еще не вернулась с утренней прогулки, – один меткий взгляд на блестящие доспехи и светлые кудри. – Высокопоставленный страж, что я могу ей передать?
– Не притворяйся, твоя госпожа абсолютно точно не выходила из дома со вчерашнего вечера, – раздался звучный голос, и Тенебрис мимолетом чуть было не прикусила язык. За ней следят? С чего бы вдруг?
– У этого дома не единственная дверь, тем более, думаю, вы знаете, что госпожа многое умеет. Ходить так, чтобы ее не заметили, тоже, – улыбка, пожалуй, получилась слишком кровожадной, но что уже поделать.
– В доме недавно регистрировали мощный всплеск темной магии. Сомневаюсь, что она убежала бы так быстро.
Тенебрис подняла на стража холодный взгляд. Тот же смотрел на нее насмешливо, с такими искорками в глазах, что она поняла – он знает, кто стоит перед ним. Просто подыгрывает.
– Что вам нужно, высокопоставленный страж? Неужто моими услугами заинтересовался двор Приближенных?
– Берите выше, Многоликая. – От тяжелого взгляда стража потемнело в глазах, легко, едва заметно подкосились колени. Повеяло опасностью.
Запахло местью.
– Сколько времени вам дать, чтобы привести себя в порядок?
– Привести себя в порядок? – мягко протянула ведьма, откидывая волосы за спину. И вновь тонкая струйка магии пробежала по ней, возвращая к прежнему образу. Тенебрис усмехнулась одним уголком губ, наблюдая за сменой выражения лица стоящего напротив стража, и торжествующе заключила. – Уже. Представьтесь, пожалуйста.
– Эрро Эквас к вашим услугам, высокопоставленная серва, – луциан наметил полупоклон. – Высочайший страж благородного Великого Пелагия.