– Мы же говорили об этом с пелагием Моремом, Федуциан. Последствия избыточного использования, – ей хотелось бы подняться и отойти, нарастить дистанцию между ними, но ноги не слушались и дрожали. Оставалось лишь просто вытянуть занемевшие конечности, попутно растирая их и продолжая рассказ. – Светлая магия выжигает личность, человечность и глаза. Темная меняет и захватывает тело, подчиняет себе и жрет.
– Ты имеешь в виду?..
– Когда я стояла там сейчас… Возвращала контроль. Ей мало убить, – подняла глаза, встречаясь с его взглядом. – Нужно высосать всю жизненную силу, что еще осталась, до последней капли. Поэтому я была против идти сразу. И больше никогда не пойду. Иначе мы бы не ушли, но… мне хватило смертей.
Опять. Эта дурная тупая боль, расползающаяся от сердца, перетянула шею.
– Спасибо, Тенебрис, – ее руку сжали теплые пальцы. – Ты нас спасла.
– Я… – не смей доверять! – Никому не говори, Федуциан. Хватает того, что ты знаешь о моей слабости, я этого не хотела. Если правда благодарен, молчи.
Она все же медленно поднялась, высвобождая руку.
– У меня нет гостевых комнат, только приемная. Там диван, достаточно большой, дискомфорта быть не должно. Есть вяленое мясо, картофель, овощи сушеные… – в животе совсем не по-аристократски заурчало.
– Прости, – выдохнул не сдержавший смех мужчина. – Не напрягайся сильно, что угодно пойдет. Я помогу.
Девушка провела его на подвальную кухню и временно удалилась. Вернулась, впрочем, быстро, сменив потрепанный наряд на домашний брючный костюм – верх застегнут не был, открывая вид на тонкую рубаху. Вдруг зардевшись, она застыла на пороге, вперив наконец осознанный взгляд в оголенный торс стража.
– Бездна, я и забыла…
– Ничего, – тот махнул рукой, осматривая остро заточенные ножи. – Во время готовки будет жарко, если не буду смущать, лучше оставить так. Да и вряд ли у тебя найдутся мужские рубахи.
– Как пожелаешь, – Тени отвела взгляд, старательно делая вид, что ее действительно ничего не смущает. – Можем… похлебку приготовить, лепешки. Разожги пока огонь.
Тут же, рядом с относительно небольшой кованой печью, лежала стопка оставшихся дров. Пока страж занимался ими, ведьма туго повязала волосы лентой, взяла котелок и поставила под неприметный кран, начав закачивать воду. Дыхание участилось, прядь волос упала на лицо. Работа пошла.
Так было проще. Просто омыть и почистить овощи, достать сушеное мясо, параллельно подготавливая травы для восстанавливающего зелья. Руки – хоть ожог еще беспокоил – двигались автоматически, голова пустела. Было в этом что-то… теплое. Разве что ноги еле держали.
Печь непривычно загудела, Тенебрис резко обернулась. Жар нарастал слишком быстро, она рванула вперед, слегка смещая Федуциана в сторону и еле касаясь регулирующих рун. Огонь послушно спал.
– Татуировки у тебя на руке, – начала вкрадчиво, вливаясь в уютную тишину. Пальцы захватили горсть нарезанной кубиками оленины. – Что означают?
– Знак погибшего отряда. Я служил у границы. Мне замесить тесто? – он поставил банки со специями ближе к ведьме, параллельно замечая мешок с мукой.
– Да… пожалуйста. Расскажешь?
– Не сегодня. Достаточно сражений. Отдохни.
Уголки губ еле заметно поднялись. Засыпав в котелок с будущей похлебкой фиолетовый рис, сушеную зелень и морковь, она привычно потянулась к отдельно стоящему черному тмину, краем глаза замечая смелое движение. Обернулась – щепотка золотистого шафрана успела осесть на поверхности воды мерцающей пылью.
– Шафран – для луцианских праздничных пирогов. Надумал меня сладостями ублажить, страж? – ехидно проворчала она, бросая вслед небольшое количество тмина.
Тот уже старательно замешивал тесто, по крепкой шее скользнула капля пота.
– А тмин – для похоронных тенебрианских лепешек. Только вылечила, а уже планируешь мои поминки? – усмехнулся он.
– Может, и планирую, – проворчала она, больше для дисциплины, добавляя перец. – Особенно если ты снова засыплешь суп этой блестящей пылью.
Вдруг страж перехватил ее запястье и прижал его к столу, вынуждая поднять на себя возмущенный взгляд. Его испачканные мукой пальцы слишком иронично сжимали ее – уже в черном перце.