Это должно было стать шуткой. Очередной нелепой колкостью, осколком юмора в сегодняшнем ужасном дне, чем-то, что немного разгонит усталость и позволит им добраться до спальных мест.
Но не стало.
Она с удивлением наблюдала, как еле заметно раздуваются от учащенного дыхания крылья его носа, как чаще вздымается грудь, на которую она пыталась не смотреть – не хотела снова подмечать, что он довольно хорош собой, – как он пытается найти следы чужого присутствия. Как правило, на таких рубашках отшивали инициалы, но она решила тогда этого не делать.
Он же, кажется, и сам от себя этого не ожидал. Не был уверен, что хочет ее надевать, но холод брал свое – натянул приятную к телу ткань. Та пахла горечью полыни, он неосознанно втянул запах глубже.
– Так чья она? – твердо переспросил страж.
– Не переживай, – она закончила с посудой и вытерла руки. – Он уже мертв.
Не сказала главного – эта смерть стояла меж ними неприступной стены из боли, вины и воспоминаний. И когда она смотрела на Федуциана, то всегда помнила, что лишила его брата, пусть и не по своей воле.
– Когда?..
– Давно. До того, как я стала… Тенебрис. Пойдем. Покажу, где будешь спать.
Когда они уже лежали, желая заснуть, она – в своей комнате, он – в ее приемной под принесенным ею самым теплым в доме одеялом, за окнами завыли бойцовские собаки, рыща по опустевшим улицам.
На убийц началась охота.
Глава 7
Сон был поверхностным, беспокойным. Шум за окнами периодически прорывал пелену усталости, врываясь мимолетным страхом и учащенным дыханием, но комнаты Тенебрис не покидала. Знала, что прямых следов нет, а дом хорошо защищен.
Если их и заметили, то в чужих обликах. Да, Многоликую могли заподозрить, в начале ее практики это происходило до безобразия и нервного смеха часто, но со временем тенденция стихла. К тому же, она уже долгие годы успешно скрывала свой магический след. Проблема была одна.
В том состоянии, что она находилась... вспомнила ли она, что нужно это сделать?
В предутренние часы эта шальная мысль лишила ее покоя, и выспаться так и не удалось. Встала вскоре после рассвета. Главное, что выпитый ранее отвар хорошо работал, в ускоренном темпе возвращая ей силы, правда, все же медленнее, чем хотелось, потому она направилась в ритуальный зал.
Мимо приемной прошла настолько тихо, насколько только могла, не желая будить стража раньше положенного.
Чем ниже спускалась, тем холоднее становилось, но для темного мага это было не страшно. Все необходимые ингредиенты хранились непосредственно в зале и в достаточном количестве. Искусственным восстановлением резерва ведьма пользовалась редко, предпочитала естественные источники или просто-напросто время, тем более, тогда депо становилось более подвижным и гибким, магия лучше ощущалась.
Вспыхнул лиловым круг, и она ступила в него босыми ногами. На коже оставалась лишь легкая ночная рубашка, практически неосязаемая воздушная ткань.
Кровью саликты нарисовала длинную линию от лба, через нос, к подбородку, по шее вниз. От центра ладоней вверх по рукам, от ступней то же. К сердцу, где бушующими волнами и пульсирующими ритмами дышала магия.
– Богиня ночи, – сбивчивым и вязким шепотом, на грани языка теней. – Дай сил противостоять обжигающему свету, скрываться в сумерках и служить тебе...
Она не знала точных молитв. Как бы ни было парадоксально, пожалуй, самая верная прислужница Тенебрис, младшей Богини, никогда не служила ей так, как того требовали жрецы. Да и нужно ли?
Ее слова – страсть к силе, мольба о помощи. Богине, эмоциональной и разрушающей, чужды были порядок и контроль. Она слушала своим черным сердцем и, пожалуй, была намного более живой, чем сам Луциан.
Ответный шепот не заставил себя ждать. Сегодня Богиня была ласковой, голос ее был нежен, змеился и переплетался, и словно обнимал. Тенебрис от неожиданности застыла. Она привыкла к многогранности божества, но такого отклика еще не получала. Он срывался на смех и песню, то становясь громче, то почти стихая – но настойчиво струился по коже силой, переходящей в жар, пока та ее с жадностью не впитала.
Сжалось в низу живота мимолетным возбуждением, и ведьма прикусила губу, сдерживая тихий стон. Если луцианы после подобных ритуалов наполнялись благостью, то тенебрианцы искали физического удовольствия. Это позволяло впитать ещё больше магии от соития с партнером. Раньше ведьма пользовалась этим эффектом, но еще в ранние годы, когда требовалось расширять границы резерва, либо когда было на то желание, но со временем перестала. Энергия каждого имеет свой вкус. И чем сильнее она становилась, тем более отвратной чувствовалась чужая – липкой, вяжущей, неприятной.