– Она осталась у сервы Мендики, – выдохнул мужчина, выдерживая напряженный взгляд. – Ей пришлось изменить внешний вид книги, когда сервы Футурэ и Эквас потребовали разговора. Она спрятала ее в поясную сумку… и после этого мы разговаривали лишь в храме перед проверкой.
Был вечер. Прошло уже много безумно долго тянувшихся часов, и Федуциану оставалось лишь ждать.
– Вы понимаете, что будет, если ее вину подтвердят? – сорвалось с губ наследника, во взгляде скользнула вина. – Это будет показательная и болезненная казнь!
– Не будет, – твердо ответил мужчина. – Она спасется. Меж тем… думали ли вы об этом, Наследный Пелагий, когда отправляли нас за книгой?
Морем молчал. Безучастно смотрел в окно, где сильный ветер трепал начавшую осыпаться листву, гнул упрямые ветви.
– Да, это моя вина, – все же признал он, возвращая взгляд к стражу. – Я осознаю, что поторопился, но сейчас изменить прошлое уже не смогу. Лишь попробую помочь ей, если того потребует ситуация. Но нам нужно найти книгу, чтобы не стало хуже.
– Что вы имеете в виду?
– Отец… издал новый указ. – Федуциан почувствовал, как начинают холодеть кончики пальцев. – Все книги о Равновесии должны быть изъяты и сожжены, а их обладатели умерщвлены. И если даже Тенебрис Многоликая сегодня избежала смерти, она вновь дышит ей в затылок.
– Что вы… Что вы сделали, пелагий Морем? – взревел страж, резко шагая ближе, на непозволительное расстояние к члену императорской семьи. Он возвышался над мальчиком на добрую голову, но тот не испугался. Наоборот, словно бы приосанился. – Решили помочь загнать ее в ловушку? Зачем же Великий Пелагий пригласил ее ко двору, решил поймать там, где проще всего?
– Я мог бы приказать тем, кто снаружи, прямо сейчас казнить вас за такие слова, серв Амаре, – холодно произнес Морем, но его глаза горели огнем. – Но я понимаю вашу боль. Сильные женщины привлекают, и их, как бы абсурдно то ни было, порой сильно хочется защитить. Вот только я вам не враг. Успокойтесь.
Пелагий расположился в кресле.
– Моей единственной целью было попытаться вернуть отца. К сожалению, я упустил кое-что из виду. Присядьте.
– Что вы имеете в виду? – сдержанно спросил страж, напряженно выполняя приказ. Эмоциональный взрыв потряс своего обладателя не хуже удара молнии.
– Отец давно говорил со мной о Равновесии. О том, что Малум Футурэ впервые рассказал о нем, как не о чем-то еретическом, а о том, что расширит пелагийскую власть. Вы знаете, что серв Футурэ сопровождает правителя с девятнадцати лет?
– Долгий срок.
– Очень долгий. Редко кто из советников задерживается на такой, особенно, если дело касается Великого Пелагия. Тем не менее, они давно и тайно изучали этот вопрос и около года назад начали посвящать в него меня. Было интересно. Это рушило догматы, все, чему меня учили. Но в то же время я не понимал, почему с высоты трона отец говорит одно, а в своих тайных комнатах – совсем другое? Если Луциан проповедует правду, то почему в главной зале дворца царствует двуличие?
Было видно, что говорить ему больно. Тем не менее, наследник видел все очень ясно и точно, делал правильные выводы. Выводы, что шли вразрез с верностью.
– Он использовал меня, серв Амаре, – горькая усмешка искривила рот Морема, когда тот посмотрел на стража. – Они целый год рассказывали мне о Равновесии, внушали мне эту страсть, заставляли участвовать в ритуалах… Я не могу сейчас об этом говорить. Но во время них я видел, что моего отца словно уже и нет. Я обратился к серву Футурэ, тот сделал вид, что занялся этим вопросом. И предложил мне «Печати Баланса» в качестве решения.
– И вы, горя желанием излечить отца, тут же отправили нас за ней, – подытожил Федуциан, устало откидываясь на спинку. – И сейчас Тенебрис либо так, либо иначе будет виновна.
– Да. Но они не убьют ее.
– Почему? – поднял непонимающий взгляд мужчина. – Разве не к этому все было?
– Она нужна им для того, чтобы привести отца к Равновесию. Пожалуй, это даже хуже смерти.