Она снова пришла ей в голову. Что-то, что – как бы она ни отрицала существование Равновесия – было маленьким, почти ареальным связующим звеном между луцианами и тенебрианцами.
– И дабы освещать невеждам путь, – она опустила взгляд на жреца. – Носи в себе источник света. И не бойся сделать больно, ведь тому, кто хочет оставаться во тьме, свет причиняет боль. И если свет не будет освещать тьму…
– То не увидит она свою темноту.
Старик закончил за нее. Она понимала – он почувствовал силу, считал ее, сравнил с тем образцом с места преступления, что сейчас хранился в лежащем на алтаре артефакте. Знала, что следы совпали, не могла ведь не узнать свою магию.
И тут жрец посмотрел прямо на нее. Осознанно, словно действительно мог видеть, а не просто чувствовать ее присутствие.
– Она чиста.
Звук собственного рваного выдоха резанул по ушам, когда она услышала эти слова. Он не мог ошибиться.
– Вы уверены? – зашипел вышедший из себя Футурэ, делая большой шаг к алтарю.
– Луциан не отметил ее.
Только сейчас ведьма поняла – Бог действительно не обжег. Она неверяще замерла, отказываясь принимать происходящее за реальность. Где-то в груди закипал дурной безумный смех, но она не могла позволить ему вырваться наружу. Это было неправдой. Очередной непослушный сон, путающий подсознание.
Впереди спорили священнослужители, защищая своего брата от гнева Приближенного Великого Пелагия – прямая стычка церкви со двором.
Что-то в этом мире менялось и ломалось.
На ее плечо легла рука в тяжелых доспехах. Виноватый взгляд Эрро Экваса лег на ее лицо, дернулись в смущенной улыбке губы.
– Я… прошу прощения, Тенебрис, – все же произнес он, не отводя глаз. – Серв Футурэ божился, что были свидетели, у меня не было оснований ему не доверять, мы много лет… рука об руку…
Она уже не слышала. Сжала зубы, мысленно ставя крест на перешедшем ей дорогу полукровке.
– Я могу идти? – лишь тихо спросила она. Хотелось скорее вернуться и надавать наследнику оплеух. Паззл в ее голове сложился.
– Конечно.
На негнущихся ногах, обняв себя руками, девушка двинулась к выходу. Звуки продолжающегося спора отражались от стен, донося до нее то целые фразы, то неясные отрывки. И все же было то, что она обязана была услышать.
– Я спрашиваю еще раз! – ревел Футурэ, ударяя кулаком об алтарь. – Вы абсолютно уверены в этом, брат Кассиан?
В следующий миг – в своих покоях. Зазвучали эхом последние услышанные слова, резко затошнило. Пальцы, схватившие ткань на груди, резко дернули, разрывая ее.
– Бездна! – взорвалась она, тут же затыкая себе рот. Непрошеные слезы обожгли глаза, зубы прикусили пальцы до крови, желая заткнуть рвущееся наружу безумие.
Ей показалось – как мантру, безостановочно и сбивчиво, каждый раз всхлипывая и неизменно задыхаясь, пока не замерла скрученным комком на холодном полу, упершись в него горячим лбом.
Это не может быть правдой.
***
Сегодняшний танцевальный вечер казался Федуциану пиром во время пляски черной смерти. Главная зала, погруженная в мягкие и волнующие потоки чарующей музыки, отливала золотом и хрусталем, но не только ими – еще и взволнованным шепотом придворных, их неискренним смехом. Обсуждали все – вступление наследника в должность, его дурную речь, случай смерти наемников в нижнем городе и возможную личность убийцы. Страж был тенью, оттого и слышал многое, но все никак не мог ухватиться за главное.
Проверка прошла вчера, но Многоликую никто так и не видел, а советники Мендака Деуса упорно молчали.
Однако глаза тенебрианца упорно искали ее в толпе. Протискиваясь через нее осторожными движениями, ловя случайные слухи, он не находил себе места.
Пока не увидел ее.
Тенебрис стояла у высоких открытых дверей, ведущих в сад. Темно-зеленое, на грани откровения, платье оголяло небольшой участок правого бедра и высокие черно-золотые сапоги, в тон широкому поясу и украшениям на шее и руках. Черные прямые волосы спокойно лежали на спине, прикрытой полупрозрачной накидкой, пока она задумчиво поглаживала пальцами бокал с красным вином.